Глава 37

Глава 37

Пламя ближайшей лампы неожиданно дрогнуло.

Сначала мне показалось, что в коридоре появился сквозняк. Потом холод коснулся босых ступней, поднялся под ночную рубашку и пополз по спине. Кожа на руках покрылась мурашками.

Ни одно окно не было открыто.

Дворецкий побледнел. Его лицо осталось непроницаемым, но взгляд на мгновение метнулся к тёмному повороту галереи.

Туда, где не горела ни одна лампа.

— Да, я видел, что госпожа кому-то пишет. Но я не видел адресата. Она шептала что-то нежное и улыбалась. Я и сам решил, что письмо адресовывалось вам. Я не могу утверждать, что видел, что письмо было для вас. Возможно, горничная передавала письма кому-то другому, ваша светлость, — предположил он, старательно не глядя в мою сторону. — Я получил только один конверт.

— Кому ещё она могла их передавать? — спросил Ассер, наблюдая за слугой с тем вниманием, от которого даже невиновный человек начинал вспоминать преступления, совершённые в прошлой жизни.

Дворецкий облизнул пересохшие губы.

— Вашему покойному отцу, — ответил он после недолгого молчания. — Военная корреспонденция проходила через его руки. У старого герцога были собственные курьеры. Мари могла отнести письма ему, не обращаясь ко мне. Я не знал, какие распоряжения относительно писем давал покойный господин Мари.

У меня перехватило дыхание.

Вот оно.

Объяснение находилось прямо перед нами, настолько простое и страшное, что я не понимала, почему не догадалась раньше.

Мои письма попадали к старому герцогу. Возможно, он вскрывал их. Читал строки, написанные для сына. Знал, как сильно я скучаю по Ассеру, как жду его возвращения, как боюсь за него после каждого известия о новом сражении.

А потом сжигал. Или прятал.

А Ассер одиннадцать месяцев ждал ответа, которого я якобы не хотела писать.

— Ты слышал? — спросила я, поворачиваясь к мужу. Голос сорвался, но я всё равно продолжила: — Твой отец получал мои письма. Все они проходили через него!

Ассер смотрел на меня молча.

Я видела, как работает его разум. Как он сопоставляет даты, исчезнувшие конверты, единственное полученное письмо и слова человека, которого всю жизнь считал образцом чести.

Надежда поднялась ещё выше. Но муж не позволил ей добраться до сердца.

— Дворецкий сказал, что Мари могла передавать письма отцу, — поправил он после тяжёлой паузы. — Не что она действительно это делала. К тому же, я не могу быть уверенным в том, что эти письма адресовались мне. Судя по всему, вы вели переписку не только со мной.

От его выводов меня затрясло.

Я сделала шаг к нему и едва не упала. Ступни обожгло, колени подломились, но Ассер оказался рядом прежде, чем я успела удариться о пол.

Его рука обхватила меня за талию.

Жар мужского тела прошёл сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Я почувствовала знакомый запах дыма, кожи и холодного ночного воздуха, увидела совсем близко резкую линию его скулы. На одно короткое мгновение захотелось прижаться, обхватить руками и заставить вспомнить, сколько раз я засыпала именно так, уткнувшись лицом ему в грудь.

Но Ассер держал меня не как жену.