Глава 9

Глава 9

— И принесите госпоже Вельтер плащ, — добавил Ассер после короткой паузы, заметив, как я обхватила себя руками. — Тёплый.

Дворецкий уже собирался выйти, когда муж остановил его:

— Не тот, с жёстким воротником. Она всё равно снимет его через десять минут.

Я замерла.

Одиннадцать месяцев войны, обвинение в измене, прошение о разводе — и Ассер всё ещё помнил, что я терпеть не могу, когда грубая шерсть касается шеи.

От неожиданной заботы стало больнее, чем от очередной насмешки. Он не должен был заметить, что я мёрзну. Только что объявил меня лгуньей, почти бывшей женой, позором рода Вельтер — и всё-таки заметил.

Ассер всегда замечал обо мне то, чего не видели остальные.

Именно поэтому его неверие причиняло такую боль.

«Только бы я оказалась права!», — мысленно взмолилась я, понимая, как страшно, когда тебе не верят.

Дворецкий вышел, а муж подошёл к окну. Чёрная ткань обтянула сильную спину. Несколько выбившихся из ленты прядей лежали на воротнике. Мне захотелось подойти, провести по ним пальцами, прижаться лбом между его лопаток и услышать привычное ворчание о том, что нападать на генерала со спины неприлично даже законной жене.

Но законной женой мне оставалось быть недолго.

— Ты мне поверил, — прошептала я, не сумев удержать эту надежду внутри.

Плечи Ассера напряглись.

— Я решил проверить вашу ложь, — отрезал он, продолжая смотреть в окно. — Это не одно и то же.

— Нет, — возразила я, наблюдая за его отражением в стекле. — Если бы ты считал это только ложью, то не приказал бы звать каменщиков.

Муж встретился со мной взглядом в отражении. На несколько мгновений его лицо стало почти прежним. Уставшим. Живым. Моим.

— Не заставляйте меня жалеть о том, что я вас выслушал, — произнёс Ассер тише и первым отвернулся.

Это холодное официальное «вы» ранило больнее, чем все его слова. Это «вы» означало пропасть, которая разрасталась между нами.

До старой оранжереи оказалось дальше, чем я помнила.

Дорожка уходила за липовую аллею, огибала высохший фонтан и поднималась к западной стене поместья. Каждый шаг отдавался болью в ступнях. Выданный дворецким серый плащ путался в ногах и казался невыносимо тяжёлым, но я упрямо шла сама.

Ассер держался рядом.

Он не предлагал руку. Не спрашивал, нужна ли мне помощь. Только шагал чуть медленнее, чем привык, и всякий раз, когда я спотыкалась, его ладонь едва заметно приподнималась, готовая поймать.

Лучше бы он отвернулся.

Эта невольная забота заставляла меня снова надеяться на то, что между нами не всё закончилось. Что я смогу показать ему правду. И что огонёк любви, который едва теплится в нём, сможет разгореться в прежнее пламя.

Возле поворота колени всё-таки подломились. Я схватилась за каменную ограду, но пальцы соскользнули по нагретому солнцем камню.

Ассер поймал меня за талию и резко притянул к себе.

На мгновение я снова вдохнула знакомый запах дыма, кожи и холодного ветра. Под щекой билось его сердце. Слишком быстро для человека, который якобы ничего ко мне не чувствовал.

— Я могу идти, — прошептала я, не находя в себе сил отстраниться первой.

— В этом я уже имел несчастье убедиться, — сухо ответил Ассер, но его рука осталась на моей талии. — Вы прошли неизвестно сколько миль, едва не упали в холле, затем в кабинете, а теперь решили закончить начатое возле фонтана.

— Не беспокойся, я постараюсь умереть в менее заметном месте, — огрызнулась я, потому что от его близости становилось трудно дышать.

Пальцы мужа болезненно сжались на моей талии.

— Даже не думайте, — произнёс он так тихо, что эти слова прозвучали страшнее приказа.

Я подняла голову.

Ассер уже отпустил меня. Он подозвал шедшего позади лакея и велел:

— Принесите кресло!