Глава 33

Утреннюю тишину разорвал крик ребенка. Я уже была на ногах, дочитывая отчет о прошлогодних запасах зерна.

Услышав его, сердце упало куда-то в желудок. Что случилось?

Выскочив во двор, я увидела маленькую Машку, дочь кузнеца Якова. Она стояла, уставившись куда-то за пределы замка, и тыкала пальцем в сторону дальнего леса. Ее лицо было мокрым от слез.

— Там! Там дыра! Большая-пребольшая! Земля провалилась!

Люди уже столпились у ворот, переговариваясь встревоженно.

Артем был уже там, с вилами в руках. Смешно, как будто этими вилами можно было залатать дыру в земле.

— Где? — спросила, подбегая.

— У старого ледника, — ответил он, лицо его выглядело напряженным. — Малышня гулять пошла, смотрят, а там пропасть. Никто не упал, слава богам, но…

Я даже не стала притворяться усталой. Схватила первую попавшуюся теплую накидку и двинулась к выходу.

— Покажи.

Мы шли быстрым шагом, нас обгоняли любопытные и испуганные мужики.

Каэль, привлеченный шумом, вышел на крыльцо, но не последовал за нами. Он остался стоять, наблюдая за суетой.

Дорога заняла добрых полчаса.

Чем ближе мы подходили к подножию ледника, того самого, древнего и вечного, тем тише становилось вокруг. Даже ветер стих. Пахло не снегом и хвоей, а сыростью и чем-то… минеральным, как в глубине пещеры.

Подошла ближе, отшатнувшись.

Это была не просто яма. Это был провал. Аккуратный, почти круглый, диаметром с нашу новую телегу.

Края были не обрывистыми, а словно оплавленными, земля осыпалась внутрь мелкой пылью. А на дне, на глубине в два-три человеческих роста, сиял лед.

Он казался невероятно твердым и… живым. От него исходил холод, отличный от зимнего. Он был глухим, могильным, высасывающим из воздуха тепло.

Все замерли на краю, боясь подойти ближе. Шепот пронесся по рядам:

— Гнев земли… Она не хочет, чтобы ее тревожили…

— Это из-за пруда! Копали, воду отводили — земля ослабла!

— Нет, это Хранительница разгневалась… проснулась…

Артем бросил в провал камень. Он глухо шлепнулся, как в грязь, и остался лежать на синей поверхности, не отскакивая.

— Лед мягкий? — удивился кто-то.

— Нет, — тихо сказала я. — Он не мягкий. Он… другой.

Сделала шаг вперед, и Артем инстинктивно схватил меня за рукав.

— Хозяйка, не надо. Неизвестно, что там.

Но мне нужно было почувствовать.

Я опустилась на колени у самого края и протянула руку над пропастью. Холод поднимался оттуда волнами, щекоча кожу. Я закрыла глаза, пытаясь не управлять магией, а просто слушать. Чувствовать.

И я почувствовала пустоту. Древнюю, ледяную пустоту, которая была всегда. А рядом с ней новые, тонкие трещинки. Не в земле. В чем-то большем. В той самой серебристой сети, которую я видела в видении. Одна из нитей, проходившая здесь, была повреждена. И земля над ней… просела.

Будто подпорка сломалась. Вечная мерзлота, державшая все это столетия, начала таять изнутри. От тепла или от дисбаланса? От того, что я своей активностью, своей магией, своим желанием жизни нарушила хрупкое равновесие вечного сна.

Открыла глаза и отступила.

— Это не гнев, — громко сказала, чтобы слышали все. — Это… старость. Долина старая. Ледник двигается, тает изнутри. Земля проседает. Это опасно. Здесь и дальше вокруг нельзя ходить. Нужно огородить это место.

— А что делать-то? — спросил Геральд, бледный. — Такие дыры и дальше будут появляться?

— Возможно, — честно ответила я. — Значит, нужно быть осторожнее. И изучать. Артем, организуй охрану этого места. Никто сюда не подходит. Детей особенно гоняй.

Люди закивали, но страх в их глазах не утихал. Легче было верить в гнев богов, чем в хрупкость мира, на котором стоишь.

Возвращаясь в замок, я чувствовала тяжесть на плечах, в тысячу раз более реальную, чем притворная усталость от «магии».

Провал казался зловещим знаком. Долина откликалась на меня. И ее ответ был не цветами и травой, а пустотами, скрытыми под тонкой коркой привычного мира. Что я разбудила?

В замке меня ждал Каэль. Он стоял в там же, у крыльца.

— Ну? — спросил он. — Нашли источник «гнева земли»?

— Старый ледник оседает, — коротко ответила я, стараясь пройти мимо.

— Ледник, — он перекрыл мне путь, не грубо, но настойчиво. — Тот самый, что ты изучала? Тот, что является «сердцем» твоих видений?

— Возможно.

— И что ты собираешься делать? Заколдовать его обратно? — в его голосе звучал холодный интерес.

— Я собираюсь понять, что происходит. А пока оградить людей от опасности.

— Благое намерение, — кивнул он, в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Но понимание не залатает дыру. Рано или поздно тебе придется действовать. И когда придешь к этому… помни, что у тебя есть ресурсы. Мои ресурсы.

Похоже он предлагал свою силу. Идея была соблазнительной и пугающей одновременно. Впустить его огонь в эту древнюю, ледяную рану? Последствия могли быть непредсказуемыми.

— Я запомню, — сказала и наконец прошла мимо, в спасительную тень прихожей.

Вечером в кабинете ко мне пришла Марта с отчетом о запасах. Ее движения были скованными, она избегала моего взгляда.

— Все в порядке, Марта? — спросила, наблюдая за ней.

— Да, миледи. Просто… сегодня всех напугало. Эта дыра… Это плохой знак.

— Знаки бывают разные, — сказала, глядя на пламя в камине. — Иногда земля просто напоминает нам, что она старше и мудрее. Что ее нельзя бесконечно брать, не отдавая ничего взамен.

Марта резко подняла на меня глаза, и в них я увидела не просто страх, а настоящий ужас.

Она подумала, что я говорю о чем-то другом. О беременности. О том, что беру от Каэля, не отдавая ребенка. Или о чем-то еще?

— Мы делаем все, что можем, миледи, — прошептала она и быстро вышла, оставив меня в недоумении.

Что-то было не так с Мартой. Ее страх сегодня был иным. Более личным. Как будто она боялась не за долину, а за меня. Или за себя из-за меня?

Я откинулась в кресле, положив руки на еще плоский, но уже изменившийся живот.

Провал в земле. Страх в глазах Марты. Наблюдающий дракон. Симпатия Артема, которая становилась все очевиднее и которой у меня не было права отвечать.

Проблемы нарастали, как снежный ком. И я понимала, что мое притворство, моя игра в слабость, это лишь временное укрытие.

Скоро придется действовать. По-настоящему. И я боялась, что, когда придет время, у меня не хватит сил на все сразу. ____