Глава 57

Спустя время

Живот прошило тупой болью. Я едва успела ухватиться за край дубового стола, на котором еще утром расставляла склянки с успокоительным. Глиняная чашка со звоном встретилась с полом, разлетаясь на сотни осколков.

— Началось… — выдохнула я, чувствуя, как по ногам потекла вода.

Рейгард, сидевший в кресле с газетой, подлетел ко мне за долю секунды. Его лицо, обычно каменное и непроницаемое, вмиг потеряло всякие краски. Он подхватил меня под руки, и я почувствовала, как крупно дрожат его пальцы — те самые пальцы, что уверенно держали меч в самых кровавых битвах.

— Аннабель? Что… что делать? — его голос, привыкший отдавать приказы тысячам воинов, сейчас сорвался на хриплый шепот.

— Лекаря… Зови Армуса… — простонала я, впиваясь ногтями в его предплечье.

Рейгард в считанные секунды поднял дом по тревоге. Слуги засуетились, экономка бросилась писать письмо личному лекарю императора, а Рей, подхватив меня на руки, бережно понес в нашу спальню.

Спустя короткое время дверь распахнулась от мощного удара. В комнату влетел Эрэйн. Он выглядел собранным, но стоило ему увидеть бледного, как саван, генерала, как в его глазах блеснула искра привычного сарказма.

— Рейгард, ты сейчас жену задушишь в объятиях? Ах, нет. Не жену. Вы же в разводе! Ха!

Мой генерал лишь поджал губы, а я крепче сжала его ладонь. Да, из-за меня мы откладывали всё до последнего. Только недавно Рей перебрался обратно ко мне, и мы снова стали ночевать вместе, окончательно ставя точку в прошлом и начиная нашу жизнь с чистого листа.

Отправляться к Храму, где он хотел сделать мне повторное предложение, теперь было безумием. Опасно и безрассудно, потому что мой срок был уже слишком велик, и тело предательски ныло при каждом шаге.

Эрэйн шагнул к нам ближе.

— Армус! Живо сюда!

В спальню, спотыкаясь о порог, вбежал молодой лекарь. Армус выглядел так, будто его только что выдернули из дома в чем был. Тонкие пальцы нервно поправили очки на переносице, светлые волосы, обычно аккуратно убранные назад, растрепались. Он быстро поставил саквояж на стул и замер, глядя на меня.

Рейгард наконец отпустил меня, уложив на подушки, которые сам же высоко взбил под моей спиной. Но едва освободив мои плечи, он тут же мертвой хваткой вцепился в руку Армуса, буквально требуя немедленного отчета. Я зажмурилась и снова простонала сквозь зубы, держась за живот.

— Рей... Армус только что вошел! Что он может тебе доложить, а-а-а?! — мой стон заставил генерала побелеть еще сильнее. Казалось, он сейчас душу выпотрошит из несчастного парня, лишь бы получить ответы.

— Это… это же… третьи роды леди Аннабель, — пролепетал лекарь, судорожно сглатывая ком. — Ничего необычного не происходит, генерал. Тем более... всё должно пройти легче, чем в первый раз.

— Да какое там легче! — взревел Рейгард, снова бросаясь к кровати. Он вцепился в мою руку так, будто собирался передать мне всю свою драконью силу. — Она бледная! Почему она так дышит?! Сделай что-нибудь!

— Генерал, прошу вас… — проговорил Армус. — Вам лучше выйти из комнаты.

— Нет!

— Отвали от него, Торнхольд! — Эрэйн схватил Рейгарда за ворот рубашки и с силой потянул назад. — Ты мешаешь ему работать! Я в свои роды — когда наследник появлялся на свет — был само спокойствие. Стоял в сторонке, не мешал лекарю, не рычал ни на кого. А ты ведешь себя как безумный вейр!

Армус в этот момент задушенно закашлялся и издал какой-то странный, хриплый звук. Отчего-то мне показалось, что Эрэйн нагло врет про свое «спокойствие»!

Император, всё еще удерживая Рейгарда за плечо, раздраженно фыркнул:

— Идем отсюда, а? Посидим в твоем кабинете, выпьем. Она два раза без тебя прекрасно родила, с чего вдруг сейчас забудет, как это делается? Только мешаешься под руками!

Рейгард резко дернул плечом, даже не взглянув на друга. Его взгляд был прикован ко мне — в нем смешались ужас, вина и какая-то безумная решимость.

— Тогда я не мог присутствовать! — прорычал он, и голос его сорвался. — А сейчас — могу! И я никуда не уйду, Эрэйн. Даже не надейся.

Я видела его побелевшие костяшки пальцев. Он словно пытался загладить все те годы, что провел на войне, все те моменты, когда я оставалась одна.

— Рей… — выдохнула я, когда очередная волна боли заставила меня до крови прикусить губу.

— Я здесь, Бель. Здесь, — повторил он, игнорируя тяжелые вздохи императора и перепуганный вид Армуса, который судорожно раскладывал инструменты, стараясь не смотреть на разъяренного дракона.

Очередная схватка накрыла меня с головой, заставляя выгнуться на простынях. Мир сузился до этой боли и до теплых рук Рея.

— Я не уйду, — прорычал Рейгард, опускаясь на колени у кровати. — Слышишь, Бель? Я здесь. Рожай. А ты, Армус… если с ней что-то случится, я тебя лично в Гиблом Лесу закопаю.

Лекарь дрожащими руками достал из саквояжа чистую ткань. Очки его снова сползли на кончик носа, а в глазах появилось отчаяние обреченного.

— Тужьтесь, леди… — прошептал он. — Пожалуйста, просто тужьтесь… Моя тонкая душевная организация просто не выдержит суровой жизни в Лесу! К тому же я еще не все роды принял. У меня на очереди ментальный маг. Хотя, возможно, лучше уж в Лес, чем у нее роды. Как бы мне с мозгами не попрощаться после этого… — ворчал Армус, но его никто не слушал.

Чтобы работать с драконами нужно иметь стальные нервы. Бедный Армус.

Эрэйн покинул спальню, и мы остались в комнате втроем.

Я смотрела на Рейгарда — на его широкие плечи, которые сейчас мелко подрагивали от напряжения, на его пальцы, судорожно сжимающие мою руку, — и чувствовала, как внутри меня окончательно рушится последняя ледяная стена.

Все наше горькое прошлое вдруг стало выцветшим сном. Эти месяцы дома, рядом с ним, изменили нас обоих. Я видела, как из сурового генерала, не знающего пощады, он превращался в мужчину, который боится за мой каждый вздох. Он вымаливал прощение не словами, а поступками: каждым принесенным отваром, каждым взглядом, полным немого обожания и раскаяния.

«Я прощаю тебя, Рей», — пронеслось в голове вместе с новой вспышкой боли и он дернулся, поднял на меня свой бешеный взгляд. Он все прочел по нашей связи, которую мы перестали друг от друга блокировать.

Я больше не хотела цепляться за старые обиды. Жизнь слишком хрупка, чтобы тратить её на призраков прошлого. Глядя на его бледное, испуганное лицо, я поняла: мы оба совершили кучу ошибок, но сегодня мы стоим на пороге чего-то совершенно нового.

Я была готова открыть ему сердце, впустить его в свою душу без остатка. Мы заслужили этот шанс — начать всё с чистого листа, дышать в унисон и просто любить, не оглядываясь назад.

А потом сделала последнее усилие, отдавая все силы этому моменту. Вспышка последней боли и тишину спальни прорезал тонкий, заливистый крик.

— Девочка… — голос лекаря дрожал.

Я бессильно откинулась на подушки, чувствуя, как холодный пот заливает глаза. Дыхание возвращалось рывками. Рейгард замер, его рука в моей на мгновение онемела.

Он смотрел на сверток в руках Армуса пока тот готовил малышку. Потом лекарь передал ее Рейгарду. А он держал дочь, словно ему доверили самую хрупкую драгоценность во всех мирах.

Он медленно и тяжело опустился на край кровати.

— Дай посмотреть, Рей… — прошептала я.

Он осторожно отогнул край кружевной ткани. Малышка была удивительной: с мягким, огненно-рыжим пушком на голове — моей маленькой копией. Рейгард протянул свою огромную, огрубевшую ладонь и самым кончиком пальца коснулся её бархатистой щечки. Его взгляд наполнился такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Мелисса… — сорвалось с моих губ имя. — Пускай её зовут Мелисса.

— Мелисса Торнхольд, — эхом отозвался он. — Моя маленькая принцесса…

Он наклонился ко мне, прижимая дочь к груди, и коснулся губами моего мокрого лба. Этот поцелуй исцелял нас.

— Бель, я сейчас самый счастливый мужчина на свете, — выдохнул он мне в самые губы. — Прости меня за всё. Я так вас люблю… всех вас. Нашу маленькую Мелиссу, наших сыновей… тебя.

Я закрыла глаза, окончательно отпуская прошлое. Все ошибки, что мы совершили, остались там, за порогом этой комнаты. Мы прошли через бездну, чтобы построить свой рай.

Но тишина длилась недолго. За дверью послышался топот и требовательный голос Арта:

— Ну когда?! Почему нас не пускают?! Мы же обещали не шуметь!

— Арт, тише ты, — осадил его Филипп, хотя сам наверняка подпрыгивал от нетерпения. — Ваше Величество, ну хоть одним глазком!

Эрэйн, стоявший у двери, переглянулся с нами и кивнул лекарю. Армус дал согласие, и в комнату вихрем влетели наши мальчики. Они затормозили у самой кровати, боясь пошевелиться.

— Ого… — выдохнул Арт, заглядывая в сверток. — Она… она как мама! Настоящая мама!

В комнате разлился теплый, искренний смех. Даже вечно серьезный Рейгард улыбался, прижимая к себе наше общее сокровище.