Глава 7

Скользнув через заднюю дверь, словно бесшумная тень, я вернулась домой.

В особняке уже никого не было. Я ведь всегда всё тянула сама. Детьми занималась сама, учителя были приходящими и уходили, едва заканчивался урок.

Служанка помогала, но работала неполный день: иногда приносила продукты, иногда убирала, иногда просто присматривала, если я уходила варить настойки.

Готовила детям я тоже сама. И вообще максимально пыталась вести хозяйство так, будто это не герцогский дом, а моё личное маленькое гнездо, где всё держится на моих руках и моём сердце.

Теперь я видела: зря.

Я включила свет. Встала посреди холла и бросила последний взгляд на то уютное гнёздышко, которое я собирала здесь по крупицам.

Я смотрела на каждую подобранную вазу, на картину, на шторы, которые сама выбирала по оттенку, чтобы не резало глаз, на ковёр, который так мягко пружинил под босыми ногами… и понимала, что всё это — ерунда.

Просто вещи.

Ничего не значащие вещи.

Тёплые воспоминания связаны с ними только у меня. У них нет силы удержать мужчину. У них нет власти вернуть того, кто уже вышел за порог.

Как бы я ни старалась сделать этот дом уютным, сделать его местом, куда генералу хотелось бы возвращаться… я его так и не сделала.

Но больше слёз я не пролью. Хватит.

Я, как никто другой, знаю: никакие слёзы не заставят человека вернуться.

Когда-то я, семилетняя девочка, сидела в лесу. Тряслась. Боялась. Плакала, задыхаясь, потому что было холодно и страшно, а вокруг был страшный Гиблый Лес. И думала, что за мной вернутся. Что это ошибка, недоразумение, что вот-вот появится знакомая фигура, протянет руку…

Но нет.

Никто не вернулся — ни через день, ни через два, ни через три.

И ждать, что сейчас ко мне вернётся супруг, — бессмысленно. Он уже всё решил. Уже выбрал.

Я начала с того, что отправилась в кабинет супруга.

Хотя это, если честно, никогда не был его кабинет. Это был мой кабинет. Ему просто некогда было даже расставить здесь собственные вещи. Он всё время пребывал на границе.

И нет, я не виню его в этом. Кому-то ведь нужно охранять Империю. Кому-то нужно стоять между нами и демонами.

В кабинете было тихо. Пахло бумагой, воском и чуть-чуть древесиной старого стола.

Я подошла к полке и задержала взгляд на толстой книге в потрёпанном переплёте. Её когда-то мне вручила «любимая» свекровь.

«Домострой».

С каким же удовольствием я сейчас вырывала из него страницы — по одной, с хрустом. Я бросала эти страницы в камин, и они вспыхивали, скручивались, чернели, превращались в пепел. И вместе с ними горело это раболепное преклонение, этот шепот: «будь тише», «будь удобной», «не проси», «не мешай».

Когда огонь съел последние листы, я снова вернулась к полке и на мгновение замерла, думая: что я отсюда заберу?

Безусловно, я заберу подарок супруга. Это было самое дорогое из всего, что здесь находилось — и не из-за цены, хотя цена там была безумная, а из-за того, что он сделал это по моей просьбе.

Драгоценности я не считаю. Их мне привозил ювелир, а супруг почти никогда лично не вручал. Ему было некогда.

А когда он бывал дома две недели отпуска — он в основном проводил время с мальчишками. А я стояла рядом и радовалась, как глупая, просто радовалась тому, что у нас… семья. Что он здесь. Что мы вместе.

Украшений у меня скопилось много — по статусу мне положено было присутствовать на семейных праздниках, улыбаться, быть герцогиней, выглядеть согласно имени, которое я носила.

Но вот этот единственный подарок был… другим.

Помню, как я тогда нашла эту книгу. Она стоила целое состояние. Древняя, тяжёлая, редкая. Я написала супругу. И… она оказалась у меня уже через пару дней.

Я взяла её с полки. Толстая, увесистая. Страницы — поистине древние, с особым запахом старой бумаги. Это был полный справочник древних растений, которые уже вымерли на территории Империи. Мне нужно было изучить эту книгу.

Потому что из последней вылазки в Гиблый Лес я принесла несколько растений, и совершенно не знала, какими особенностями они обладали.

Но одно я знала точно: они важны. И могут быть полезны.

Гиблый Лес убивал людей, драконов, и скорее всего демонов.

Но он щадил собственных обитателей. Растения там претерпели изменения: они были более питательными, более целебными.

Если обычная ромашка растёт на лугу, то в Гиблом Лесу эта ромашка могла расти на высоком дереве. Гиблый Лес был уникальной территорией. Страшной и красивой одновременно. Опасной и… странным образом безопасной.

Я достала из ящика стола коричневую бумагу для обёртывания, положила книгу и начала аккуратно её заворачивать.

Потом села и заполнила несколько писем.

Оставила распоряжения служанке и управляющей — которая, конечно же, была у нас по документам, но появлялась в доме только тогда, когда я её просила. Завтра утром она придёт, увидит моё письмо — и там будут все рекомендации: закрыть дом, опечатать кладовые, следить за счетами. И главное, что на ближайшее время они свободны.

Я выписала им жалование.

Иногда родители Рейгарда забирали детей к себе. Меня, разумеется, не приглашали. И этим временем я пользовалась: делала очередную вылазку в Гиблый Лес.

Меня всегда сопровождали двое офицеров. Последний раз я ходила туда два месяца назад.

Поэтому наёмные люди были в курсе, что делать во время моего отсутствия.

Я поставила точку в письме. Письма я, как всегда, оставила в холле. Потом поднялась на второй этаж, прошла до самого конца коридора и свернула наверх — на чердак.

Здесь начиналась моя территория.

Моя маленькая слабость.

Моя лаборатория.

Она не была маленькой — занимала всю крышу. Когда-то я сама её перепланировала, следила за магами строителями. А теперь даже не знаю… знал ли об этом вообще супруг? Или, как и многое другое, снова пропустил мимо ушей, не посчитав важным.

Впрочем, неважно.

Я отмахнулась от этих мыслей. Сейчас не время.

Нужно было всё успеть.

Я начала с эликсиров. Забрала все свои зелья, которые готовила в последнее время, и даже стало смешно — их оказалось действительно всего пару ящиков.

Потом подошла к сухим материалам, которые сохли под крышей. Внимательно изучила каждый пучок, каждый корень.

Корень мандрагоры. Цветок неизвестного вида. Эрэйн говорил, что я могу ничем не заниматься, но скорее всего, время у меня всё же будет.

А эта работа мне действительно нравилась. Она успокаивала. Приводила мысли в порядок. Я любила её по-настоящему.

Как раз у меня будет возможность изучить эти дары Гиблого Леса. Странный цветок отправился в мешочек. В другой — корень необычного вида с зелёными листьями. В третий — остальные травы Гиблого Леса.

Сначала я думала взять по минимуму. Но потом стало ясно: я не скоро попаду на новые сборы.

Так что в итоге упаковала все сухие материалы. Это заняло две объемные коробки.

После этого я занялась зельями, которые не успела закончить. Доварила, довела до нужной концентрации, разлила по склянкам. Сложила.

В итоге получилось четыре ящика с флаконами.

Все любовно подписала: А. Б.

Потом начала спускать всё вниз, аккуратно, по одной коробке. Оставляла их в холле. Коробки росли.

Уже было практически утро, а я всё ещё не собрала вещи.

Я вернулась в спальню. Кровать была разложена. Я посмотрела на неё — и сразу поняла: больше я сюда не вернусь.

Отвернулась. Прошла в гардероб. На платья даже не смотрела. Они меня больше не интересовали.

Меня интересовали только походные костюмы: чёрные, коричневые, бежевые, зелёные.

Замшевые брюки. Свободные рубашки с узкими манжетами и широкими рукавами. Пояса. Пиджаки я брать не стала — только куртки. В Гиблом Лесу всегда прохладно. Какая сейчас погода на фронте, я не знала, но рубашки и куртки — с капюшоном и без — это то, что нужно.

Бельё. Высокие сапоги. Ботинки.

Потом я добралась до сейфа. Открыла его. Драгоценности брать не стала.

Всё это было вручено без любви, без чувств. Просто потому, что так положено. Потому что герцогиня не может ударить в грязь лицом.

Поэтому я взяла свои личные деньги. Накопления, которые получала от продажи собственных зелий. Эрэйн никогда не скупился.

Три увесистых мешочка с золотом отправились в мой вещевой мешок.

Потом я снова спустила всё вниз… и вдруг поняла, что забыла собственный нож для срезки. Вернулась за ним на чердак.

Огляделась ещё раз.

Законсервировала всё.

Свой специальный ножичек убрала в голенище высокого сапога.

А потом села внизу, на самую нижнюю ступеньку лестницы, и опустила голову. Я так устала.

Но времени на сон уже не было. Прошло буквально пару минут — ровно столько, чтобы перевести дух.

И в дверь постучали.