Глава 21

Эйнар

Я смотрю, как Аэрон уносит её на руках.

Она прижимается к его груди — такая маленькая, хрупкая, почти невесомая. Её рыжие волосы рассыпались по плечам, голова безвольно склонилась, глаза закрыты. Она даже не смотрит в мою сторону. Не может. Не хочет. Или просто сил нет?

Внутри закипает что-то тёмное, тягучее, горячее. Желание. Нет — не просто желание. Потребность. Дикая, первобытная, неконтролируемая. Рвануться вперёд, вырвать её из рук этого... этого...

Я даже мысленно не могу назвать его мужем. Не после того, что видел. Не после того, как он использовал её как инструмент. Как расходный материал. Как вещь, которую можно бросить в топку, лишь бы его ученики — да, важные, да, ценные — выжили.

А она? Она что, не заслуживает жизни? Не заслуживает заботы? Не заслуживает того, чтобы кто-то думал о ней прежде всего?

Ярость пульсирует в висках, застилает глаза красной пеленой. Кулаки сжаты так, что ногти впиваются в ладони, но боли я не чувствую. Только это жгучее, всепоглощающее пламя внутри. Пламя, которое с каждым мгновением, с каждым шагом Аэрона, уносящего её прочь, разгорается всё сильнее.

Она не просто пациентка. Не просто жена моего наставника. Не просто красивая эльфийка, которую я случайно спас.

Она — моя.

Я не знаю, когда началось моё столь сильное безумие. Может, в тот момент, когда впервые увидел её на приёме во дворце — скромную, но гордую, с улыбкой, которая освещала всё вокруг ярче любого магического света. Может, когда она говорила со мной о чём-то незначительном, а я поймал себя на том, что готов слушать её вечность. Может, сегодня, когда почувствовал её боль сквозь пространство, когда рванул в её сон, когда её пальцы коснулись кисточки моего хвоста, и мир взорвался миллионом искр.

Но одно я знаю точно: сейчас, глядя, как она исчезает, я готов уничтожить всё на своём пути. Готов сжечь дотла этот полигон, эту академию, этот чёртов город, лишь бы она была в безопасности. Лишь бы с ней всё было хорошо.

А с ней не всё хорошо.

Я видел её лицо, когда она поднималась с колен после того, как вылечила его учеников. Бледное, как полотно, с чёрными кругами под глазами, с запёкшейся кровью на губах. Она едва стояла на ногах, а этот... этот дракон даже не подумал подхватить её, поддержать, спросить, порядке ли она вообще. Нет, он смотрел заботой на своих курсантов. На них. На чужих, по сути, мальчишек, которые сами виноваты в том, что переборщили с магией.

— Ваше Высочество! Вам нужна помощь?

Голос врывается в сознание, режет слух своей неуместностью. Я резко оборачиваюсь. Передо мной стоит один из капитанов — кажется, его зовут Риан. В глазах тревога, на лице — готовность услужить, помочь, сделать хоть что-то.

— Пошёл вон, — рычу я, и мой голос звучит так, что капитан буквально отшатывается. — Мне не нужна помощь.

Он исчезает быстрее, чем я успеваю моргнуть. Умный мальчик. Остальные тоже рассосались, словно их ветром сдуло. Никто не хочет попадаться под горячую руку наследнику престола. Никто не хочет видеть, как кронпринц стоит посреди полигона с окровавленной губой и бешеными глазами.

Рана не заживает.

Я чувствую, как кровь всё ещё сочится из разбитой губы, стекает по подбородку, капает на землю. Драконы регенерируют мгновенно — любой порез, любая царапина затягивается за секунды. Но эта... эта не заживает. И я знаю почему.

Потому что это не просто рана. Это отражение того, что творится внутри. Моё сердце сейчас кровоточит точно так же. Болезненно, неостановимо, раздирая грудь изнутри.

Она страдает. С другим. С тем, кто должен был её защищать, но вместо этого использует. И я ничего не могу с этим сделать. Потому что она — его жена. Потому что она выбрала его. Потому что я не боролся за нас.

Резко разворачиваюсь и иду прочь, в сторону своих покоев на территории академии. Каждый шаг даётся с трудом, словно я иду против ураганного ветра. Ноги тяжёлые, как свинец, в голове пульсирует одна мысль, одно имя, одно лицо.

Азалиэль.

Я запрещаю себе оборачиваться. Запрещаю смотреть вслед экипажу, который увезёт её в тот дом, где её ждёт... что? Пустота? Холод мужа?

Если бы я мог, я бы сжёг этот экипаж дотла. Я бы вырвал её оттуда, прижал к себе и унёс так далеко, чтобы никто и никогда не посмел причинить ей боль. Но я не могу. Потому что она не моя. Потому что я не имею права.

Дверь в мою комнату-кабинет поддаётся с трудом — я толкаю её так, что она с грохотом врезается в стену. Звук удара разносится по пустому помещению, и я специально не торможу, давая этому звуку выплеснуться наружу. Пусть слышат. Пусть знают. Мне плевать.

Внутри — никого. Только я и тишина. Та самая тишина, которая сейчас хуже любого крика. Она давит, сжимает виски, заставляет сердце биться ещё чаще, ещё болезненнее.

Я опускаюсь в кресло, сжимаю руками голову. Перед глазами — она. Её улыбка. Её удивление, когда она увидела меня в своем кабинете — вернее, того дракона, которого, как думала она придумала. Я оказался в ее сне не случайно. Я просто... почувствовал, что был ей нужен тогда.

Я не видел её, но знал, что она была там. Чувствовал каждое её движение, каждую эмоцию. А когда она коснулась кисточки моего хвоста...

Я вздрагиваю даже сейчас, вспоминая это ощущение. Будто молния пронзила всё тело. Будто мир перевернулся. Будто две половинки одной души наконец-то вновь нашли друг друга.

Она должна была почувствовать. Должна была понять. Когда мой дракон заговорил о той истории из детства... Неужели она не вспомнила?

— Ари, — шепчу я, и мой голос звучит хрипло, надломленно. — Почему она не поняла?

Дракон внутри отзывается глухим рычанием. Я чувствую его беспокойство, его боль — такую же острую, как моя. Мы с ним единое целое, и сейчас это целое разрывается на части.

«Она поняла, — его голос звучит в моей голове, тяжёлый, как камнепад. — Просто не хочет признавать. Боится. Она замужем, Эйнар. Для неё это неправильно».

— Неправильно? — я усмехаюсь, и усмешка выходит горькой, как полынь. — То, что её муж использует её как расходный материал, — это правильно? То, что он даже не спросил, жива ли она, — это правильно? А то, что она чуть не сгорела из-за его тупости, — это, по-твоему, нормально?

Ари молчит. Но я чувствую, как внутри разгорается пламя — наше общее пламя, которое готово вырваться наружу, уничтожить всё вокруг, если я не возьму его под контроль.

«Мы должны действовать, — голос дракона звучит твёрже. — Мы должны забрать ту, что принадлежит нам по праву».

— По праву? — я вскидываю голову, смотрю в пустоту перед собой. — Какое у меня право, Ари? Она стала женой моего наставника. Моего учителя. Того, кто должен быть для меня примером. Что я могу теперь сделать?

«Она тянется к нам, — упрямо повторяет дракон. — Я чувствую это. Ты тоже чувствуешь. Там, во сне, когда она коснулась нас... Эта связь не разорвётся просто так. Мы связаны с ней, Эйнар. А она с нами. Навсегда».

Я закрываю глаза. Перед внутренним взором снова всплывает тот момент — как я почувствовал её боль сквозь пространство сна. Острую, пронзительную, раздирающую. Она была не физической — душевной. Она страдала там, в своём сне, переживала чью-то чужую боль, и это отзывалось во мне таким резонансом, что я едва не задохнулся.

Я рванул к ней. Наплевав на всё — на то, что это был её личный сон, на то, что я не имел права вмешиваться, на то, что у неё есть муж, который является ее парой. Я просто... не мог иначе. Потому что когда ей больно, мне тоже больно. Потому что когда она страдает, я готов горы свернуть, лишь бы это прекратилось.

А он? Её муж? Он даже не почувствовал, что его женщина умирает. Он был занят. Работа, отчёты, построения... А она в это время умирала.

«Аэрон её угробит, — голос Ари звучит мрачно, почти обречённо. — Если мы ничего не сделаем, он её угробит. Рано или поздно».

Я знаю. Я чувствую это каждой клеткой своего тела. Он не ценит её. Не бережёт. Не видит в ней ту, ради которой стоит жить. Для него она — удобная жена, красивая эльфийская женщина, целительница, которая всегда под рукой. А для меня...

Для меня она — свет. Тепло. Дом. Она всё для меня.

Я не знаю, когда это началось. Не знаю, как это случилось. Но сейчас, в этой тишине, оставшись один на один со своей болью, я понимаю: я люблю её. По-настоящему. Так, как не любил никого и никогда. Она моя истинная, но она принадлежит другому.

И от этого понимания внутри всё сжимается ещё сильнее.

Я сжимаю кулаки, подношу их к лицу. Смотрю на костяшки — белые, напряжённые до предела. А потом, не в силах больше сдерживать эту раздирающую энергию, со всей силы бью по стене.

Удар. Ещё один. Ещё.

Кровь брызжет на камень, разлетается алыми каплями. Костяшки разбиты в мясо, но боли снова нет. Только это жгучее, пульсирующее пламя внутри. Арион извивается, рычит, пропускает через себя огонь, и я чувствую, как мы оба сгораем в этом адском пламени.

— Почему? — шепчу я в пустоту, прижимаясь лбом к холодной стене. — Почему она не моя? Почему я в прошлом сдался так легко?

Тишина не отвечает. Только где-то в груди, там, где бьётся моё сердце, пульсирует одно имя.

Азалиэль.

И по щеке, обжигая холодом, скатывается слеза.

Я отрываю лоб от холодной стены, разбитыми костяшками провожу по лицу, размазывая кровь. Идиот. Веду себя как мальчишка, которому отказала первая любовь. А я — кронпринц драконов. Наследник империи. Тот, кто должен быть примером хладнокровия и выдержки.

Но когда дело касается её... всё летит в бездну.

Закрываю глаза, и перед внутренним взором снова всплывает вчерашний день. Источник. Мой источник, куда я никогда никого не пускал. Священное место, где моя магия обретает истинную силу. И она там — хрупкая, беззащитная, с прозрачной кожей и алыми, как кровь, волосами, разметавшимися по воде.

Пламя дракона пожирало её изнутри. Я видел это своим особым зрением — чёрные нити смерти уже оплетали её сердце, тянулись к лёгким, к душе. Ещё немного — и эльфийская магия, несовместимая с нашим огнём, сдалась бы окончательно.

Я поглощал это пламя. Медленно, осторожно, боясь причинить ей ещё большую боль. Касался её кожи — такой горячей от жара, но такой... родной. Чувствовал, как её магия робко переплетается с моей, как ищет защиты, как тянется к свету.

Она доверяла мне. В том источнике, беззащитная, обнажённая — не физически, а душевно, — она доверилась мне полностью. И это доверие обожгло сильнее любого пламени.

— Чёрт, — выдыхаю я, снова ударяя кулаком по стене. Кровь брызгает на камень, но боли нет. Ничего нет, кроме этой пульсирующей, раздирающей пустоты внутри.

Она всегда такая. Хрупкая, но сильная. Беззащитная, но готовая броситься в самое пекло ради других. Сегодня она спасала чужих учеников, сгорая сама. Вчера — какую-то девочку, рискуя жизнью. А завтра? Завтра она снова будет кого-то вытаскивать с того света, пока её муж будет строчить отчёты и проводить совещания.

Ари прав. Она тянется ко мне сейчас спустя шесть лет с нашего знакомства. Я чувствую это каждый раз, когда наши взгляды встречаются. В больнице, когда я пришёл с обедом от Аэрона. На полигоне, когда она обернулась на мой взгляд. В источнике, когда её пальцы доверчиво сжали мою ладонь.

Она тянется. Но не может оставить мужа.

Почему? Что держит её в этом браке, где она — лишь удобное дополнение, а не центр вселенной? Глупая эльфийская верность клятвам, данным тому, кто их не заслуживает? Или страх перед неизвестностью, перед осуждением, перед тем, что подумают другие?

На мгновение в голове мелькает мысль. Чёрная, липкая, пугающая своей простотой.

Убить Аэрона.

Всего один удар — и проблема исчезнет. Она будет свободна. Сможет выбрать меня. Сможет наконец-то быть счастливой с тем, кто будет носить её на руках, кто не позволит ей сгорать заживо ради чужих жизней, кто будет любить её так, как она заслуживает.

Сознание на миг становится абсолютно чёрным. Я почти вижу это — его тело, распростёртое на земле, его глаза, застывшие в последнем удивлении. Почти чувствую удовлетворение от того, что этот дракон больше никогда не посмеет причинить ей боль.

Но видение исчезает так же быстро, как появилось.

Нет. Невозможно.

Он мой наставник. Мой учитель. Тот, кто вправлял мне мозги, когда я был глупым юнцом, считающим, что весь мир у моих ног. Тот, кто учил меня владеть мечом и магией, кто показывал, как быть достойным своего титула. Тот, кого я уважал. Кому доверял.

Как я могу убить его? Даже ради неё?

Я подхожу к окну, опираюсь окровавленными руками о подоконник. За стеклом жизнь, которая продолжается, несмотря на мою боль. Закрываю глаза, потираю виски пальцами. Кровь пачкает кожу, оставляет алые следы, но я не замечаю.

Мне нужно что-то сделать с этим безумием. С этой одержимостью, которая сжигает меня изнутри. Может, правда жениться на другой? Выбрать какую-нибудь знатную драконицу, которая давно точит на меня когти, сделать наследника, заткнуть рот отцу, который уже достал своими намёками...

Нет.

Мысль отбрасывается сразу, даже не успев оформиться до конца. Никогда. Даже если отец будет стоять на коленях и умолять. Даже если весь двор ополчится против меня. Даже если империя рухнет.

В моей жизни никогда не появится другая.

Потому что там, в глубине души, в самом её сокровенном уголке, уже есть только одна. И пусть она носит фамилию другого, пусть спит в его постели, пусть считает себя его женой — для меня она всегда будет той единственной, кого я готов ждать вечность.

«Ты должен бороться», — голос Ари звучит в голове тихо, но твёрдо.

— Бороться с чем? — усмехаюсь я горько. — С реальностью? С тем, что она замужем за моим другом и наставником?

«Бороться за любовь. За неё. За нас. Мы не можем просто сдаться, Эйнар. Я готов сражаться до конца. Она стоит каждой капли нашей крови, каждой слезы, каждой боли».

— Она выбрала его, Ари.

«Она выбрала его, потому что не знала нас. Не знала, что мы существуем. Не знала, что где-то есть тот, кто будет любить её так, как она заслуживает. Но теперь она тянется к нам. Я чувствую это. Ты тоже чувствуешь».

Я молчу. Потому что он прав. Я чувствую. Каждым вздохом, каждой клеткой, каждой частицей своей драконьей сущности.

«Она придёт к нам, — продолжает Арион. — Сама. Я знаю. Чувствую её душу. Она запутана, изранена, но в ней есть свет. И этот свет тянется к нашему. Рано или поздно она поймёт, что только с нами может быть счастлива. И тогда...».

— И тогда что? — перебиваю я. — Я разрушу её брак? Украду жену у наставника? Стану причиной скандала, которого империя не видывала?

«Ты станешь причиной её счастья, — твёрдо отвечает дракон. — А всё остальное не важно. Ты сам знаешь это».

Вздыхаю, провожу рукой по лицу. Внутри — пустота и боль, смешанные с крошечной, едва теплящейся надеждой.

— Тянется она ко мне... — бормочу я, скорее для себя, чем для Ари. — Если бы тянулась, уже давно бы...

Я не успеваю договорить.

Ари внутри вдруг замирает. А потом вздрагивает всем своим существом, и по нашей связи проносится такая волна эмоций, что я едва удерживаюсь на ногах.

«Она вернулась, — голос дракона звучит торжествующе, почти благоговейно. — Я чувствую её. Сейчас она будет здесь».

— Что? — я резко выпрямляюсь, впиваясь взглядом в темноту за окном. — Ари, что ты...

Но договорить я снова не успеваю.

Потому что чувствую это сам.

Её присутствие. Её магию. Её душу.

Она где-то рядом. Совсем близко. Идёт сюда.

Сердце пропускает удар. А потом начинает биться так, что, кажется, готово вырваться из груди.

Азалия вернулась ко мне.