Глава 47

Я стояла на коленях рядом с Адилем, сжимая его холодную руку, и не могла поверить в то, что это конец. Скорая ещё не приехала, полиция ещё не ворвалась во двор, и в этой странной, звенящей тишине я слышала только своё сердце. Оно билось где-то в горле, мешая дышать.

— Адиль, — шептала я, — пожалуйста, не закрывай глаза. Слышишь? Не закрывай. Ты должен бороться...

Он смотрел на меня — уже мутно, с трудом фокусируя взгляд. Но вдруг его пальцы дёрнулись, сжали мою ладонь с неожиданной силой.

— Пистолет, — выдохнул он.

— Что?

— Пистолет... из которого ты стреляла. Дай его мне...

— Зачем? — я растерялась. — Адиль, не думай об этом сейчас. Береги силы. Ничего не говори...

— Дай! — повторил он твёрдо. — Быстрее!

Я оглянулась. Пистолет валялся на земле в нескольких шагах, там, где я выронила его, когда бросилась к Адилю. Я вскочила, подбежала, подняла с земли оружие. Оно было ещё тёплым.

— Что мне с ним делать? — спросила я.

— Протри, — попросил Адиль. — Везде, где ты его касалась...

У меня перехватило дыхание. Прямо сейчас он лежал на земле, истекая кровью, и думал обо мне... Он хотел, чтобы на пистолете не осталось моих отпечатков. Чтобы никто не мог обвинить меня. Чтобы я не пошла под суд за убийство. Да, может быть, меня бы и оправдали, признали это самообороной, но сначала точно основательно затаскали бы по судам.

Я стянула с головы платок и начала стирать отпечатки. Медленно, тщательно, чувствуя, как внутри всё разрывается от боли.

— Всё...

— А теперь отдай его мне, — попросил Адиль помертвевшими губами.

Я молча передала ему пистолет. Он сжал его в своей слабеющей руке, и на губах его замерла почти невидимая улыбка.

— Так будет правильно, — выдохнул он.

— Не говори ничего, — я прижала ладонь к его щеке. — Пожалуйста, не трать силы.

— Я люблю тебя, — сказал он, не слушая. — Люблю...

Его глаза закрылись. Пальцы разжались, и пистолет выпал на землю.

— Адиль! — закричала я. — Адиль, нет!

Дыхание его стало почти неслышным, пульс исчезал.

Я упала на землю рядом с ним, обхватила руками, прижалась щекой. Он был ещё тёплым. Ещё живым. Но я чувствовала, как жизнь уходит из него с каждой секундой.

— Не оставляй меня, — прошептала я. — Пожалуйста, не оставляй! Ты не можешь уйти! Мы только нашли друг друга! Только начали жить! Ты мне так нужен!

А потом завыли сирены. Громко, близко, спасительно.

— Сюда! — закричала я. — Сюда! Скорее!

Двор наполнился людьми в форме, врачами, полицейскими. Кто-то оттаскивал меня, кто-то укладывал Адиля на носилки, кто-то задавал вопросы, но я ничего не слышала. Я смотрела на его бледное лицо, на его закрытые глаза, и молилась Всевышнему. Просила не карать меня за мои грехи. Не отнимать моего любимого...

— Я еду с ним, — сказала я, когда носилки погрузили в машину.

Я вскочила в машину скорой, села рядом с носилками, взяла его за руку. Она была холодной, но я не отпускала.

— Держись, — шептала я. — Держись, слышишь?

Машина сорвалась с места, завыла сиреной.

Мы ехали в больницу вместе. Как и должны были быть. Как и положено быть жене и мужу. Теперь мы неразлучны навсегда. Что бы ни случилось...