Глава 27

Курочки, гусята и утята чувствуют себя хорошо. Решили с Томасом проверить, как там они. В домике тепло. У каждого вида свой загон. Женщины позаботились, чтобы у домашней птицы были кормушки и поилки. Поросята тоже вполне счастливы. Пока еды у них вдоволь. Но что будет дальше, когда запасы истощатся? Магистрат прав! Не совершила ли я глупость? Не обрекла ли животных на голодную смерть? Подлила воды в поилки и насыпала корм в кормушки. Томас не хотел отсюда уходить. Еле уговорила, пообещав, что завтра мы обязательно проведаем их снова. Дома, уложив ребенка спать, наконец, занялась семенами. Рассортировала их по коробкам. Если получится, как я задумала, то в Снежной Долине будет многообразие овощей. Возможно, в будущем даже получится выращивать пшеницу, но это уже потом. Редис, томаты, огурцы, капуста, лук, кабачки, перец, тыква, свёкла, морковь, различная зелень, а так же несколько видов овощей, о которых я не слышала, заняли свои места в коробках. Отдельно положила бобовые – горох, фасоль. Кукуруза здесь тоже есть – чудесно. Так уморилась, что заснула прямо на диване среди коробок с семенами. И снились мне бескрайние поля, на которых колосилась пшеница, яркое солнце прогрело землю и снег растаял. Снился свежий хлебушек с хрустящей корочкой. Вкусный! Я отчетливо ощущала его аромат и вкус. Настойчивый стук в дверь разбудил меня и не дал насладиться жареной картошечкой, да на сале. Эх! Протираю глаза, поправляю на себе немного помятое платье, приглаживаю выбившиеся из косы пряди и иду открывать, пока дверь с петель не снесли. - Да кто там такой настойчивый! – бурчу ускоряясь. - Госпожа, госпожа! – Дора практически плачет, когда я открываю дверь. - Что случилось? – приглашаю женщину в дом. - Там мой сын! Он заболел! Мой мальчик весь горит! Помогите, прошу! - Он болел раньше? – иду в кладовку, где хранятся баночки с лекарственными сборами. - Никогда-а-а! – рыдает женщина. - Послушай меня, Дора! – успокаивающе поглаживаю женщину за плечи. – Я не целитель, но сделаю всё возможное, чтобы помочь твоему сыну. - Спасибо, госпожа! – кланяется Дора. - Погоди говорить спасибо, я ещё ничего не сделала. - Мне страшно, госпожа Мария! Ещё десять лет назад дети умирали от этой хвори. Мы думали, она отступила навсегда. Но хворь вернула-а-ась! - Тогда поспешим! – хватаю жароубирающий и грудной сборы, а также в самый последний момент беру сбор и от рек в носу. По улице бежим, не обращая внимание на удивленных прохожих. Уже в доме Доры наблюдаю мечущегося в бреду подростка. - Он весь горит! Срочно холодную воду и полотенце! Дора, быстрее! Осматриваю парня и молю Бога, чтобы не воспаление лёгких. Без антибиотиков шансы на выздоровление уменьшаются. Кашель присутствует так же, как и насморк. - Как давно он болеет? – смачиваю полотенце в тазу с холодной водой и прикладываю его на горячий лоб парня. - На прошлой неделе в носу появилась слизь, а потом и кашель. И вот сейчас… он, - неудержимые рыдания не дают Доре договорить. - Поставь чайник, Дора. Нужно срочно сбить у мальчика температуру. - Фриди, его зовут Фриди, - женщина пошла выполнять просьбу, а я прислонила ухо к горячей груди подростка и даже без стетоскопа различила хрипы. - Хоть бы бронхит. Хоть бы бронхит. Только не пневмония! - шепчу, сбрасывая одеяло с дрожащего тела. Сейчас бы пригодился антибиотик. Например, пенициллин. Когда вода закипает, завариваю жаропонижающий отвар, остужаю и, с трудом разбудив Фриди, заставляю его опустошить всю кружку. - Этого мало. Фриди серьёзно разболелся. Ему необходим целитель. - В Долине нет целителя, - Дора снова пускается в плач, перебирая куски хлеба. Она убирает плесневелые куски и выбрасывает их, оставляя только не тронутые. - Стоп! – восклицаю. – Отставить! Плесневелый хлеб не трогай! Точно помню. Зеленая плесень - это пенициллин. Читала в энциклопедии, что она образуется на хлебе. В России учёные смогли делать пенициллин в конце Великой Отечественной Войны. Хотя американцы изобрели его раньше. - Что вы делаете, госпожа? Это нельзя есть! Хлеб испортился! - Вот тебе задание, Дора. Беги по соседям и ищи вот такой хлеб с зеленой плесенью. Это лекарство! - Что вы говорите! Если это съесть, будет живот болеть. - Само собой! – восклицаю. – Лучше пусть живот болит, чем отдать богу душу. После этих слов женщину как ветром сдувает. А я крошу плесневелый хлеб в кружку и заливаю тёплой водой. - Фриди, миленький, я понимаю, что эта жижа довольно тошнотворная, но проглотить её необходимо. Давай, солнышко! Худощавый мальчик с густой светлой шевелюрой и веснушками на носу морщится, но выпивает неприятную жижу. Когда Дора возвращается с полным свертком плесневелого хлеба, подробно рассказываю ей, как готовить лекарство, а также оставляю отвары, чтобы лечить насморк и, если необходимо, сбивать температуру. - Я ещё приду сегодня проведать Фриди. Давай ему больше теплого питья, Дора. Всё будет хорошо! - Да услышит вас Великий! – женщина смахивает слезу и возвращает взгляд к сыну. Выхожу на улицу и сталкиваюсь нос к носу с магистратом. - Вы то мне и нужны! – не теряя попусту время, хватаю быка за рога. – Пора строить теплицы! От нехватки витаминов у детей снизился иммунитет, они начинают болеть. Ваши ароматные ветки уже не помогают. Магистрат Дан, расскажите мне подробнее о рыбьих пузырях!