Глава 38

Долго думаю, что приготовить на обед, учитывая скудные запасы провианта. Как же хочется картошечки! Но у меня её совсем немного. Едва хватит на посадку. Оставляю затею и тяжело вздыхаю. Муки хоть и мало, но сегодня оладьям быть. Взгляд падает на окно. Кажется, метель начинается. Ветер усиливается. Уже слышно завывание. Крупные снежные хлопья с глухим звуком ударяются о стекло. Достаю старую глиняную миску, в которой уже несколько дней бродит закваска. Смотрю на ее пузырьки и чувствую легкий кисловатый запах, который свидетельствует о полной готовности. Беру муку. На мой взгляд, помол грубый. Ну, да ничего. На вкусе рыбного пирога в прошлый раз это никак не отразилось. Добавляю муку в закваску и помешиваю деревянной ложкой. - Мария! – детский голосок разносится по всему дому. – Там такое! – топот доносится совсем близко. – На улице сильный ветер поднимает снег до самого неба. Ничего не видно! – детский тяжелый вздох. – И ветки летают. Одна даже в Иорика попала. Сегодня нам не погулять. Наблюдаю, как печально опускаются детские плечики, и улыбаюсь. - Значит, сегодня у нас семейный день. Проведем его вдво… втроём, - поправляюсь, вспомнив, что теперь с нами живёт магистрат. - Вчетвером. Ты забыла о Саине, - Томас взобрался на свой стул и с любопытством наблюдает за моей готовкой. - Не забыла, милый. Просто Саин целыми днями где-то пропадает. Появляется только иногда. Даже не знаю, увидим ли мы его сегодня. Добавляю в тесто щепотку соли и немного сахара, не переставая помешивать. Когда тесто становится однородным и текучим, оставляю его на некоторое время в теплом углу кухни возле печки, чтобы оно подошло. - Саин всегда приходит к ночи и рассказывает мне перед сном интересные истории. Представляешь, он дракон, который не захотел быть одним целым с человеком и отказался от него. - Ничего себе! – сажусь напротив ребенка и поправляю его темные кудри. - Я тоже удивился. Саин говорит, если зверь чувствует, что человек негожий, то уходит от него и попадает в межмирье, а человека уводят за стену в Проклятые Земли, потому что он сходит с ума. Там человек становится нечистью. А если мой дракон откажется от меня? Меня тоже отправят в Проклятые Земли? От его слов липкий холодок прокатывается по моей спине. Сгребаю мальчика в охапку и прижимаю к себе крепко, поглаживая по тёмной макушке. - Такого не случится, Томас. Ты очень хороший мальчик. Чудесный и добрый. Твой дракон будет счастлив остаться с тобой. Томас обнимает меня в ответ, и мы так сидим ещё некоторое время, болтая о важных детских делах. Слушаем, как стремительно усиливается ветер. Как он настойчиво стучится в окно. Очень надеюсь, что это не ураган. Тесто уже шипит и надувается. Его объем значительно увеличился. Разогреваю тяжелую чугунную сковороду и добавляю туда немного жира. Бережно ложкой укладываю небольшие порции теста на сковороду и наблюдаю, как они шипят и подрумяниваются, наполняя кухню аппетитным ароматом. Когда оладьи готовы, выкладываю их на белоснежное блюдо с замысловатым орнаментом. Достаю баночку с икрой и накладываю немного в небольшую глубокую миску. Пробую. М-м-м! Вкусно. Сочетание свежести, солоноватости и легкой сладости приятно будоражит рецепторы. Смело несу угощение на стол. Томас умчался звать Михеля к столу, а я занялась чаем. За окном бушует пурга, которая, кажется, слилась с самим ветром, превращаясь в яркое, а порой и зловещее зрелище. Снеговые вихри закручиваются в бешеном танце, создавая белоснежные завесы, которые прячут мир за стеклом. Густые массивы снежных вихрей накрывают улицу, сливаясь с небом, лишая горизонта четкости. Надеюсь, с теплицей ничего не случится. Не хотелось бы начинать всё заново. Ветер воет, словно дикий зверь, проносясь мимо окна, и от его силы трясутся рамы, будто в страхе. - Скоро метель утихнет, малец! – голос Михеля совсем рядом. Вздрагиваю. – Урагана не будет. - Откуда вы знаете? – Томас уже уселся на свое место и протянул руку к оладику. - Первое – нет резких порывов ветра. Он сильный, но дует с одинаковой силой. Второе – я посмотрел на небо. Вдалеке оно чистое. Вскоре бушующая стихия пройдёт мимо. С трудом заставляю «мужчин» попробовать икру. Они упираются так, словно от этого их жизнь зависит. Приходится на своём примере показывать, как это вкусно. Щедро накладываю красную икру на оладик и с аппетитом откусываю кусочек, всем видом показываю, что еда, пальчики оближешь. Первым сдается Михель. Нарочито опасливо отправляет в рот немного икры, катает её на языке, и когда шарики лопаются, выражение его лица меняется. - А это вкусно! – выносит вердикт магистрат, накладывая побольше икры на оладик. - Ещё и полезно, - добавляю, хлебнув чай из небольшой кружки. Томас повторяет всё в точности за Михелем, но как только икра попадает к нему в рот, кривится и бежит к мусорному ведру, чтобы выплюнуть. - Это не вкусно! Вы обманули меня? – ребёнок обиженно смотрит на нас и пьет много воды, зачерпнув её кружкой из ведра. - Конечно, нет, солнышко. Просто вкусы взрослых и детей различаются. Когда вырастешь, то икра покажется тебе вкусной, - подкладываю мальчику оладушек в тарелку. - Это правда, Томас. Вот я в детстве не мог есть лук. Он казался мне таким мерзким. Не понимал я, как взрослые его едят и приговаривают, какой он вкусный. А когда сам стал взрослым, понял, что без него еда для меня невкусная, пресная.