Глава 52

Приходится отстраниться друг от друга, причём стремительно. Впервые за несколько дней наблюдаю на лице Михеля улыбку. Какой же он красивый. Ему так идёт улыбка, которая обнажает белые ровные зубы. - Видишь ли, малец, Марии в глаз попала соринка, и я её доставал, - Михель говорит это, и его губы растягиваются в улыбке ещё шире. – Ведь так, Мария? – смешинки в его глазах заставляют улыбнуться и меня. - Всё верно. Пойду готовить ужин! Томас поверил. Слышу, как он рассказывает Михелю, как недавно сам помогал Иорику достать соринку из глаза. Вечер поздний, поэтому решаю приготовить ужин на скорую руку. Начищаю картофель и нарезаю его дольками. Освобождаю чеснок от шелухи и рублю его на мелкие кусочки. Он ярко сверкает на деревянной доске, и я добавляю его к картофелю. Затем беру свежую зелень — петрушку и укроп, их нежный аромат дополняет чеснок и заставляет меня улыбнуться. - М-м-м! Не терпится попробовать. Аромат умопомрачительный! – Михель обнимает меня со спины и целует в шею. Ох! Я уже и не помню, что собиралась приготовить. Мысли покидают мою многострадальную голову. - Томас! - спохватываюсь и пытаюсь отстраниться. - Он читает, Мария! Михель разворачивает меня к себе и целует в губы так сладко и тягуче, что я размякаю, как хлебный мякиш в молоке. Ноги становятся ватными и подкашиваются. Михель нежно удерживает меня и аккуратно гладит по спине, разнося по всему телу приятную истому. - Сегодня я получил разрешение на ускоренную процедуру развода. Если ты ещё этого хочешь, учитывая возможную одержимость Гилема. Я могу развести вас уже завтра. - Это правда? – отстраняюсь и заглядываю в удивительные светлые глаза Михеля. – Завтра всё может закончиться? - Да. Если ты этого хочешь. - Очень хочу! – приникаю к широкой твёрдой груди и обнимаю мужчину за талию. – Мы сможем быть вместе, больше не скрываясь. - Не только сможем, но и будем. Как бы мне не хотелось нежиться в объятиях Михеля вечно, но домашние дела сами собой не сделаются. С сожалением отпускаю мужчину и сосредотачиваюсь на ужине. Смешиваю все ингредиенты, приправляя щепоткой соли. Зелень мелко нарезаю и щедро сыплю ее на картофель. Все это я укладываю на большую сковороду, служащую мне противнем, и отправляю в печь. Пока картофель запекается, готовлю соус из помидоров. Беру самые спелые, ярко-красные томаты, нарезаю их и помещаю в кастрюлю. Они оживают на огне, издавая сладкий запах, и я добавляю немного соли и перца, чтобы придать соусу насыщенный вкус. Он начинает бурлить и шипеть, наполняя кухню еще одним аппетитным ароматом. Завершающим штрихом становится салат, который нарезаю из свежих огурцов и сладкого перца. Картофельные дольки в печи уже подрумянились. Достаю импровизированный противень из печи и накрываю на стол. Овощи – это прекрасно, полезно и вкусно. Но как же всё-таки хочется мясо! Рыба уже в горло не лезет, ни в каком виде. Михель с Томасом в восторге от ужина. Они с удовольствием берут в руки дольки запечённого картофеля и обмакивают их в томатный соус. То ли ещё будет! Завтра наварю своего фирменного борща! Правда, постного, но скоро это изменится. Следующий день начинается с суеты. Сегодня прибудут жрецы. Нужно подготовиться. Процедура будет проходить в том же помещении, где и допрос. Только необходимо занавесить окна, чтобы солнечные лучи не проникали в зал. Всё происходит так стремительно. Жрецы прибывают в срок. Из свидетелей допускают только меня, Михеля и Аделарда, который прилетел с самого утра. Я сижу на стуле рядом с Михелем и наблюдаю за жрецами, которые с серьезными лицами склоняются над Гилемом, его снова погрузили в сон. Церемониальные одежды жрецов покачиваются как тени на закате, когда они начинают произносить заклинания, шепча слова, родившиеся в глубинах древних текстов. Я чувствую, как сердце замирает от напряжения, а воздух наполняется тревожной энергией. Глаза Гилема закрыты, лицо спокойно, но я знаю, что под этой оболочкой может скрываться нечто чудовищное. Один из жрецов наклоняется ближе, его ладонь касается Гилема, словно пытается уловить какой-то невидимый импульс, который исходит от него. Я жду, затаив дыхание, втягивая в себя запах смолы и дымящихся трав, что горят в небольших чашах, расставленных вокруг. Другие жрецы медленно обступают Гилема, став вокруг него живым кругом, будто образуя барьер от внешнего мира. Их лица напряжены, когда они начинают ритуальные движения – руки поднимаются, создавая невидимые линии, связывающие их с потусторонними силами. Становится жутко. Михель берёт меня за руку и поглаживает тыльную сторону ладони. В этот момент я замечаю, как пальцы одного из жрецов сжимают амулет, который сияет в тусклом свете. Он произносит заклинание, и воздух вокруг начинает дрожать. Я затаиваю дыхание. Одержимость – это не просто тени в сознании. Это тьма, которая может поглотить, и как бы я не относилась к Гилему, но такой участи я ему не желаю. Молю Великого, чтобы Гилем остался вне её хватки. Холодный дракон неподвижен, а жрецы продолжают свои божественные танцы. Уже прошло несколько часов. От долгого сидения на одном месте ноги мои уже затекли. За это время ничего не происходит. В смысле, из Гилема не вырывается нечисть, он не говорит чужим голосом, как в голливудских фильмах ужасов. Даже немного скучно становится. Жрецы расходятся и пробуждают Гилема. Его взгляд безумен. Вздрагиваю. Точно одержим! Не может нормальный человек так смотреть – плотоядно.