34 глава

Стучу карандашом по столу. Передо мной лежат документы для нового судебного дела, но у меня совершенно нет настроения, думать о работе. Думаю об Оле, о том, что все мои попытки вернуть наши отношения на круги своя, терпят неудачу. Я в тупике. Не знаю, с какой стороны подойти к жене и донести до нее свое нежелание разводиться. Мне сложно принять причину, из-за которой все так повернулась. Измена? Не было ее. Позволил себе на время увлечься другой? Да в нашем мире все мужчины временами фантазируют о другой женщине, находясь рядом с женой, будь то известная актриса иль подруга из детства.

Не замечаю, как сильно нажимаю на карандаш, он ломается. Смотрю на сломанный кончик, вздыхаю. Мне срочно нужна инструкция по решению проблемы. Более того, подсказки, как себя вести с женой. Человек привыкает к человеку, если долгое время они вместе. И мне сложно представить, как жить без Оли. Но человек такая особь, ко всему может подстроиться, если, правда, он не бревно.

— Марк Александрович, Константин Эдуардович просит вас к нему зайти, - в кабинет заходит секретарь шефа. Я киваю.

Внутри меня все натянуто. Тревожное чувство сосет под ложечкой с самого утра. Утро какой день уже не доброе, теперь не удивлюсь, если получу какой-нибудь выговор. Просто так руководство к себе не вызывает. Завершаю свои начатые дела, собираюсь с духом и иду к начальству. Меня не спрашивают, по какому вопросу появился. Стучусь, слышу глухое разрешение, захожу в кабинет. Константин Эдуардович крутится вокруг своего зеленого уголка. Поливает и протирает листья цветов.

Он не раз говорил, что забота о растениях его успокаивает, советует всем своим подчиненным иметь хобби. Странно, но истинного увлечения у меня нет. Спорт, фильмы, книги и прочее – все выбирала Ольга по своему вкусу, что-то нравилось, что-то нет, но мне не приходило в голову отказываться от предложенных вариантов. Если задуматься, потребуется некоторое время, чтобы определиться, чем хочу заниматься в свободное время. Настолько привык полагаться на выбор жены.

— О, Марк Александрович! Шустро вы, - мне приветливо улыбаются, кивают на кресло. – Присаживайся. Чай-кофе? – от любезности шефа становится не по себе.

— Нет, спасибо, - сдержанно улыбаюсь. – По какому вопросу вызывали?

— По рабочему, - усмехается Константин Эдуардович. Он в курсе моего развода, но не расспрашивает, ни о чем, наверное, Клинского допытывает. – Мы расширяемся.

— Да, я слышал об этом. Поздравляю.

— Спасибо. Это дает мне понимание, что в свое время я правильно выбрал стратегию развития для своей компании, - начальник оставляет свои цветы и садится в кресло напротив меня. – В новом офисе нужны профессионалы. Пока там все заработает как нужно, кто-то должен держать руку на пульсе.

— Вы кого-то уже присмотрели на должность руководителя филиалом?

— Конечно, - шеф закидывает ногу на ногу, откинувшись на спинку, снисходительно на меня смотрит. Я понимаю, что он сейчас скажет, но не хочу верить до последнего. – Это ты.

— Я? – все же удивляюсь. – Вы слишком сильно мне доверяете, Константин Эдуардович. Я работаю тут меньше месяца, а вы уже предлагаете кресло руководителя. На вашем месте рассмотрел бы Клинского.

— Клинский мне тут нужен, тем более он отвечает за бракоразводные процессы, а вот ты отличный специалист по административным и земельным вопросам.

— Но… - растерянно закрываю рот, потом выдавливаю:

— Это же Дальний Восток.

— А что не так в Дальнем Востоке? Отличный регион, много денег туда вкладывают для развития, поэтому мы и открываем на этой стороне филиал. Сейчас как раз тот момент, когда нужно ковать железо, пока горячо.

— И на какой срок вы меня туда отправляете? – осторожно спрашиваю.

У меня смутные подозрения, что это тщательно спланированный заговор тестя. В открытую он никогда не стал бы идти против меня, а вот так дипломатично решить некоторые вопросы, это в его власти. Меня с позором не выгоняют из сферы юриспруденции, а ведь повод могли придумать, но отсылают очень далеко. С глаз долой из сердца вон. Николай Васильевич очень жаждет меня убрать с горизонта своей дочери. Это очень злить. И понимаю, если приду к нему с претензиями, он покрутит пальцем у виска. Доказательств нет, на прямые вопросы мне никто правдиво не ответит. Неожиданно задумываюсь о том, что может это и есть тот шанс уехать с Олей вдвоем на другой конец страны и жить друг с другом. Она ведь этого просила.

— Минимум два года, а там как карты лягут. Наберешься опыта в качестве руководителя и с триумфом вернешься, если, конечно, захочешь, - во взгляде начальника замечаю насмешку, но он ее маскирует под внимательность.

— Отказать, конечно, я не могу, - резюмирую свое назначение, скрещивая руки на груди.

— Почему? Насильно не заставляю тебя принимать предложения, ты просто подумай пару дней над выгодой и потом дашь ответ. Можешь идти работать, - вежливо меня посылают. Я тяну губы в улыбке, киваю и ухожу.

Выйдя от шефа, я идут в сторону запасной лестницы. Спускаюсь этажом ниже и встаю перед окном. Меньше всего мне хочется куда-то уезжать. Именно поэтому не среагировал первый раз на предложение жены переехать. Не хочу. Мне все нравится тут, где обосновался, где знаю, куда пойти, с кем встретиться.

Если я откажусь, мне не дадут спокойно работать. Придется постоянно быть в напряжении и ждать подставы, когда карьера пойдет под откос. Меня могут обвинить в превышение полномочий, во взяточничестве, в коррупции. Могут вмешать в какой-нибудь скандал, после которого не смогу отмыться. Развод все равно состоится. Последняя встреча дала понять, что Оля все для себя решила, а если она приняла решение, то его невозможно изменить.

Если посмотреть на ситуацию немного под другим углом, то назначение может мне сулить новые перспективы. В центральном офисе никто никогда не назначит меня руководителям отдела, тем более всей организации. Это из области фантастики. Поработав в филиале два года, у меня будет навы управленца, я смогу дерзко претендовать уже на что-то большее, чем работа в «Правосудии». Это значит, что по возращению обратно с новой должностью в новой сфере, я смогу доказать Ольге чего-то стою без ее протекции и связей ее семьи. Она увидит меня в новом свете и захочет вернуться. Главное не дать ей о себе забыть. Звонки, подарки и цветы на расстоянии никто не отменял. В отпуск могу к ней приезжать и строить новый мост между нами.

Достаю мобильный телефон из кармана. Набираю Олю. Идут гудки. На третьем начинаю нервничать. В голову лезут разные мысли. Может, она занята работой? Но раньше поднимала почти сразу. Или занята этим фотографом? Ну, сдался ей эта птица вольная. Сегодня тут-завтра там, а ей его ждать и скучать. Да не внушает он доверия. Творческие люди постоянно меняют муз, которые вдохновляют. Уверен, что там о платонических отношениях не может быть и речи. Зачем Ольге такое.

— Алло, - отвечает жена, когда перезваниваю второй раз. Прислушиваюсь к ее ровному дыханию и шуму на заднем фоне. – Что-то случилось, Марк? Извини, что не ответила сразу, я занята, готовлюсь к выставке, мы сейчас работаем в галерее.

— Меня назначили руководителем, - делюсь новостью.

— О, поздравляю! Это классная новость! Я горжусь тобой! – от ее поддержки внутри растекается тепло. – У меня тоже есть новость!

— Правда? Какая?

— Меня пригласили поработать в Нью-Йорке. Предоставляешь! – счастливо смеется.

Я давно не слышал ее такой заливистый, беззаботный смех. У меня теперь язык не поворачивается признаться ей, что повышение дали не в центральном офисе. Становится грустно. Мы с Олей расходимся как корабли в море. Она идет своим курсом, я своим. О Нью-Йорке Оля мечтала. Давно-давно. Еще до замужества об этом говорила, что было бы очень круто поработать в Америке.

— Так что сижу почти на чемоданах. Уже купила билет.

— Уже купила билет? Но… Мы же еще женаты… - я как утопленник отчаянно цепляюсь за иллюзию того, что еще можно что-то исправить. – Неужели ты можешь так просто уехать…

— Мои интересы представляет Антон, - слух режет это просто обращение «Антон», я злюсь, вспоминания, как Оля говорила о том, что у нее слабость к адвокатам. – Он имеет доверенность, так что мое присутствие нигде не нужно. Давай расстанемся хорошими друзьями.

— Друзьями?

— Да, друзьями. Будем изредка друг другу звонить, поздравлять с праздниками, общаться иногда. Я, Марк, всегда буду тебя поддерживать. Ты мне не чужой человек. Очень хочу, чтобы у тебя все получилось, ты был счастлив и не чувствовал себя скованным ни в чем.

— А ты? Ты будешь счастлива… - почему-то не могу до конца произнести фразу. «Без меня» встает поперек горла. Ольга молчит. Вздыхает, тихо отвечает:

— Я обязательно буду счастлива, - кто-то Олю зовет. Я слышу, как она отстраняет телефон от уха, что-то говорит, потом возвращается ко мне. – Марк, мне сейчас некогда разговаривать. Давай потом состыкуемся. Пока.

Она не ждет, когда я скажу в ответ «пока». Впервые она первая завершает разговор. Раньше было наоборот. Раньше она все свои дела, встречи, звонки, разговоры с другими людьми отодвигала в сторону ради меня. Теперь я у нее не в приоритете. Пока я думаю, как нам остаться друг с другом, что нужно сделать для этого, Оля уже пытается жить без меня, наполняя свою жизнь событиями, людьми, делами, где меня уже нет. Оля идет дальше, в то время как я топчусь на месте. Я так вижу ее точеную фигуру впереди себя, вижу, как она становится все дальше и дальше, а у меня нет сил, последовать за ней. Разрыв между нами становится все больше и больше.

Потерянно возвращаюсь в офис. Проходя мимо приемной Клинского, замедляю шаг. Несколько секунд размышляю и толкаю дверь. Его секретарь удивленно на меня смотрит. Спрашиваю, занят ли Антон Викторович. Ему обо мне сообщают. Клинский дает добро на встречу. Зайдя в кабинет, он вопросительно на меня смотрит, отложив карандаш в сторону. Есть у него такая привычка все заметки писать карандашом. Забавно, но, кажется, непроизвольно от него перенял привычно работать с документами карандашом.

— Садись, - Антон Викторович кивает мне на диван, встает из-за своего рабочего стола. Стоя, берет трубку стационарного телефона, просит принести две чашки кофе.

— Я не на кофе к вам пришел, - нервничаю, поэтому кручу обручальное кольцо на пальце. Клинский садится напротив меня в кресло, устремляет спокойный, внимательный взгляд. Я будто на приеме у психоаналитика.

— Я знаю, но думаю, что разговор будет не из легких, а горло захочется чем-то смочить, - уголки его тонких губ слегка приподнимаются. – Я внимательно вас слушаю, Марк Александрович.

— Я не хочу развода, но понимаю, что он случится, - усмехаюсь, глядя на адвоката своей жены. – Вы же не проигрываете.

— Если ваша жена не отзовет заявление до того, как я его отнесу в суд, то все можно урегулировать. Если примирение внезапно наступит возле дверей в зал заседаний, я предпочту дело довести до конца, - улыбается, поворачивает голову на открывшуюся дверь. Секретарь приносит кофе, ставит чашки. Оставшись одни, Клинский перестает улыбаться.

— Я думаю, что цеплять за брак, который уже потерпел крушение, нет нужды. Помните, что разбитый кувшин можно склеить, но никогда его ничем не заполнишь, потому что содержимое будет постоянно вытекать. Никогда не понимал людей, пытающихся сохранить брак ради картинки. Все думают, какая замечательная пара, а эта пара, приходя домой, расходится по разным углам и видится только по необходимости. Именно такое вас и ждет с Ольгой Николаевной, если вы не разведетесь. Сейчас скажете, что ничего подобного, но это случится.

— И что вы предлагаете? – обреченно спрашиваю, понимая, что есть некая правда в словах Антона Викторовича. Он, наверное, стал психологом, раз успешный адвокат в разводах.

— Есть два варианта, - у меня екает сердце, Клинский берет чашку. – Первый – это развестись, устроить свою жизнь, стать лучшей версией себя сегодняшнего, и позже вновь встретиться с женой, попробовать начать сначала. Я видел такие варианты. Муж и жена развелись, пожили друг без друга пару лет, поняли, что вместе лучше, чем порознь, сошлись. При этом у каждого был свои успехи, которыми могли похвастаться. Второй вариант – развестись и жить своей жизнью, не огладываясь назад, не возвращаясь к прошлому и к людям в прошлом. Это трудно, больно, кажется, что невозможно. Однако, вы обязательно встретите других людей, которые заполнять пустоту после развода. И будет возле вас та самая, которая предназначена судьбой.

— Вы фаталист? – иронично спрашиваю, отпивая свой кофе. – Вы не кажетесь человеком, который верит в судьбу, знаки, предназначения.

— Но вы именно это хотели и услышать от меня, - слегка посмеиваясь, Антон Викторович склоняет голову набок. – В любом случае, взгляните на ваш брак на расстоянии, поймете, какой вариант будет для вас оптимальным.

Я задумываюсь. Медленно допиваю кофе, ставлю чашку на блюдце и встречаюсь с глазами Клинского. Он смотрит без какого-либо давления, терпеливо ожидания моего решения. Вздыхаю. Безумно сложно сделать решительный шаг, но лучше сделать его самому, чем кто-то будет заставлять.

— Я подпишу документ о разводе.