Глава 70 · Дракон

Я поднялся.

Это движение стоило мне больше, чем все битвы, что я вел за годы правления. Когда мои ноги коснулись пола, мир накренился. Черный огонь, подаренный братом, полыхнул в венах расплавленным свинцом. Каждая капля крови казалась отравленной, каждая мышца кричала о покое, о темноте, о смерти, которая манила своим забвением.

Но я не мог лечь обратно.

Клеофа метнулась ко мне, цепляясь за рукав моей рубахи. Её пальцы, обычно такие уверенные, дрожали.

— Ты сошел с ума! — прошипела она, и в её голосе звенел настоящий страх. Не за империю. За меня. — Ты не дойдешь! Твое тело уже начинает отмирать там, где коснулась тьма! Ты рухнешь в коридоре, и тогда что?

— Тогда я доползу, — ответил я. Голос звучал чужим. Скрипучим, будто камни терлись друг о друга в моей груди. — Я сказал тебе, старуха. Если надо — поползу.

Я стряхнул её руку. Это усилие заставило меня согнуться пополам. Черные вены на плече пульсировали, словно живые змеи, требуя новой плоти. Я выпрямился, стиснув зубы так, что почувствовал вкус меди. Кровь проступила на губах. Я смахнул её тыльной стороной ладони.

— Император не может быть слабым, — проговорил я, скорее для себя, чем для неё.

— Если они увидят меня шатающимся… Если почуют запах гнили… Империя рухнет. Слухи убьют её быстрее, чем яд Иависа.

— А ты думаешь, труп императора в коридоре улучшит ситуацию⁈ — взвизгнула Клеофа.

— Я не буду трупом. Пока я дышу.

Я сделал шаг. Пол под ногами был холодным. Слишком холодным. Я вспомнил её босые ноги на снегу. Вспомнил камень на её шее. Вспомнил взгляд, которым она смотрела на меня с эшафота — пустой, ледяной, мертвый.

Теперь я шел по тому же пути. Но вместо камня на шее у меня был яд в крови. Вместо насмешек придворных — тишина, которая давила сильнее криков. Каждый шаг был искуплением. Я платил болью за её боль. Я платил жизнью за её жизнь.

Коридор встретил меня полумраком. Факелы горели ровно, но их свет казался тусклым сквозь пелену, застилающую глаза. Тьма внутри меня сгущалась, пытаясь поглотить сознание. «Ложись», — шептал голос в голове. «Просто ляг и усни. Там не будет боли».

«Там не будет и её», — ответил я этому голосу.

Я шел, опираясь рукой о стену. Камень был шершавым, холодным. Я чувствовал каждый выступ пальцами, цепляясь за реальность, чтобы не упасть в бред. Мое дыхание сбилось. Оно вырывалось из груди с хрипом, похожим на предсмертный рык дракона.

В конце коридора возникли фигуры. Стража. Они замерли, увидев меня. В их глазах плескался ужас. Они видели императора, который всегда был скалой, воплощением силы и огня. А сейчас они видели человека, который держится на честном слове и чистой ярости.

— Ваше величество… — начал начальник стражи, делая шаг вперед, чтобы поддержать меня.

— Стоять, — прорычал я.

Это не был приказ. Это был звук, который рождается в глубине груди, там, где спит зверь. Рычание, от которого вибрирует воздух. Я вложил в него всю остаточную силу, всю волю, что у меня осталась. Я не хотел их помощи. Я не хотел, чтобы они видели, как мои колени подгибаются. Я не хотел, чтобы они несли меня на руках, как беспомощную куклу.

Это был мой путь.

Стражники замерли, словно вросли в пол. Они опустили глаза, не смея смотреть на мою слабость. Они поняли. Если я иду, значит, так надо. Даже если это последние шаги в моей жизни.

Я прошел мимо них. Каждый метр давался как верста. Боль стала абсолютной. Она больше не имела локализации. Она была везде. В костях, в коже, в глазах. Черный огонь добрался до сердца, и оно билось с трудом, словно пытаясь протолкнуть густую, отравленную кровь.

Я думал о ней. О Ингрид.

О том, как она стояла в этой самой библиотеке, когда Иавис душил её. О том, как лёд в её сердце треснул от ярости, а не от любви. Я заставил её думать, что её надежды — игра.

И теперь я иду сказать ей правду. Даже если у меня не останется сил её произнести. Даже если я умру у её ног. Пусть видит. Пусть знает, что я не бросил. Что я выбрал её. Снова. Всегда.

Библиотека.

Массивная дубовая дверь казалась горой. Я остановился перед ней. Оперся лбом о холодное дерево. Запах старой бумаги и пыли ударил в нос. Здесь была она. За этой дверью билось её замороженное сердце.

Рука дрожала, когда я потянулся к ручке. Пальцы не слушались. Они были холодными, словно уже принадлежали смерти. Я сжал ручку. Металл обжег кожу — или мне показалось? Ощущения притуплялись. Тьма наступала на сознание.

— Ингрид… — прошептал я в дерево.

Я надавил. Дверь со скрипом поддалась. Тяжелая, непокорная, как наша судьба.

Я толкнул её плечом, потому что рука уже не держала.

Петли жалобно взвизгнули, нарушая тишину библиотеки.

Я шагнул внутрь. Свет магических светильников ударил в глаза, заставив поморщиться.

Я не мог говорить. Легкие отказывались вдыхать. Я просто стоял на пороге, опираясь о косяк, чтобы не упасть. Черная тень на плече проступила сквозь ткань рубахи, пульсируя в такт моему угасающему сердцу.

Я пришел. Я дошел.

Пусть она видит. Пусть видит, что дракон может ползать ради своей истинной.

— Ингрид… — выдохнул я, и это слово стало последним, на что у меня хватило воздуха.

Мир начал гаснуть.