Глава 14

В душевой кабинке внезапно заканчивается воздух. Мы с Тимуром не отводим друг от друга взгляда. От него веет напряжением и дикой энергетикой. Он на взводе. Но и в то же время на дне его глаз горит интерес. Ко мне

Внезапно до меня доходит, что тонкая ткань моей одежды промокла и облепила кожу, открывая вид на все мои изгибы тела.

Я обнимаю себя за плечи, встревоженно слежу за реакцией Тимура. Жду, что еще он скажет. Новость о том, что за нами кто-то следит мне совершенно не нравится. Я хочу узнать все прямо сейчас, но Аврамова, кажется, ничего не интересует в эту минуту, кроме меня.

Он плотоядно улыбается, опуская взгляд на мои губы, а потом качает головой каким-то своим мыслям и выключает воду. В ванной комнате становится слишком тихо. Так тихо, что я могу услышать биение своего сердца.

Его одежда тоже промокла насквозь. По лицу стекают крупные капли воды. Шорты не скрывают его настоящих желаний.

Дикарь.

– Как ты узнал? – шепчу я, выдерживая его прямой взгляд. Все тело бросает в мелкую дрожь. То ли от внезапной прохлады, то ли от страха, то ли от того, как смотрит на меня Тимур. Я ведь с уверенностью могу расшифровать все, что отображается на дне его глаз.

– Информатор, – одними губами произносит он и покидает душевую, оставляя меня в смятении.

Я жду когда он скроется за дверью, снимаю с себя мокрую одежду и тянусь за полотенцем. Белый мягкий халат нахожу в шкафчике. Одноразовые тапочки – там же.

Когда возвращаюсь в комнату, Тимур стоит у окна спиной ко мне. На нем из одежды только джинсы. Не могу удержаться, пристально рассматриваю его.

– Что будем делать дальше? – задаю волнующий меня вопрос. Стараюсь, чтобы голос звучал беззаботно и тот, кто подслушивает нас, не заметил фальшивых нот.

Тимур делает глубокий вдох, оборачивается ко мне, обводит меня цепким взглядом.

– У нас еще час в запасе, я пока что почту проверю, поработаю, а ты собирайся. Надеюсь, этот ужин не затянется надолго, я устал и не против прилечь. Возможно, хотя бы здесь мне удастся выспаться.

– Ладно, – растерянно глазею по сторонам. Чувствую себя неуютно от того, что именно в эту минуту кто-то может за нами следить. А вдруг здесь камеры есть?

Тимур достает свой ноутбук и устраивается на балконе, предоставляя мне уединение. Я выбираю белый брючный костюм. Укладываю волосы, наношу косметику на лицо. Помаду не использую. Лишь бесцветный блеск, который придаёт моим губам объём. Я неотрывно разглядываю свое отражение в зеркале. Неплохо получилось.

От той Майи, которой я была восемь лет назад, остались разве что глаза. Такие же большие, голубого цвета, с игривым огоньком на дне.

Тимур оценивающе рассматривает меня. Одобрительно кивает и достает из шкафа белую рубашку.

В своей привычной манере подкатывает рукава до локтя. Верхнюю пуговицу оставляет расстегнутой. Создает полунебрежный образ.

– Готова? – спрашивает он, останавливаясь за моей спиной. Я ловлю его взгляд в отражении зеркала. Мы хорошо смотримся вместе. Словно были рождены друг для друга. Но это не так. Наша встреча была лишь досадной ошибкой судьбы.

– К тому, что все сегодня будут пялиться на меня и шептаться по углам? – шутливо выгибаю бровь.

– И к этому тоже, – хмыкает Тимур, протягивая в мою сторону горячую ладонь. Я медлю, прежде чем вложить в неё свою. Но покинуть комнату хочется нестерпимо. Поэтому я разрешаю ему переплести наши пальцы и утянуть меня из номера. В котором под пристальным вниманием окажется каждое мое слово.

Конечно же стоит нам войти в просторную столовую, как все разговоры за столом замолкают, а взгляды точным прицелом направляются в нашу с Тимуром сторону.

Я натянуто улыбаюсь. Следую за своим мужем.

– Всем доброго вечера, – кивает он. – Вижу, вся компания снова в сборе.

За столом человек пятнадцать. Самый близкий круг общения Колосова. Каким образом в этот самый круг попал Тимур – загадка. Но он определенно не получает удовольствия от присутствия здесь.

Вокруг Аврамова слишком много загадок. Мой мозг уже устал прокручивать на повторе все вероятные расклады. Он богат. У него есть враги. И ему зачем-то понадобилась жена. Не могу все это свести воедино, но надеюсь что Тимур в скором времени прояснит ситуацию.

– Если кто-то еще незнаком, это моя жена Майя.

Тимур – сама галантность. Отодвигает для меня стул, целует в висок.

– Начинаю понимать почему Аврамов отказывается присутствовать на продолжениях корпоративов, – хрюкает немолодой мужчина, сидящий напротив нас. Он не понравился мне с первого взгляда. Как и практически все находящиеся здесь. – Он ведь дома такую красотку прятал.

– Мой муж не очень любит шумные места, как и я. Мы предпочитаем проводить время в более удаленных от цивилизации местах, – произношу я и тянусь за тарелкой с салатом, чтобы хоть чем-то занять свои руки.

– Честно признаться, – вступает в разговор Колосов, при этом с подозрением сканирует нас своим липким взглядом, – мне до сих пор кажется, что Тимур водит нас за нос и никакая вы ему не жена.

– Наверное, мне стоит оскорбиться, – хмыкаю я и делаю глоток из бокала.

– Я никогда не выставлял на публику свою личную жизнь, – спокойным тоном произносит Тимур, закидывая руку на спинку моего стула. Второй рукой он лениво накалывает на вилку оливку, ни на кого конкретно не смотрит. – Да и никто раньше и не интересовался тем женат я или нет, а сейчас сделали вокруг этого настоящее событие.

Он произносит это ровным тоном, но и в то же время от его слов веет арктическим холодом. После такого шутить по повду наличия жены у Аврамова больше никто не решается.

На какое-то время сидящие за столом теряют к нам свое внимание. Мне кусок в горло не лезет. Я чувствую себя здесь неуютно. И Тимур замечает это. Он находит под столом мою ладонь. Пожимает ее, выражая поддержку и благодарность. Пока все идет по плану. Никто не встал и не выкрикнул: «Мы вас раскусили! Вы восемь лет как не живете вместе».

– А чем вы занимаетесь, Майя? Детей, как я понимаю, у вас с Тимуром пока нет. Или и это наш Аврамов скрывает ото всех? – по-доброму спрашивает Мария, женщина, сидящая рядом со мной. Она единственная, кто вызывает во мне симпатию здесь. И ее муж. – Не удивлюсь, если у вас там уже целая футбольная команда собралась, – смеется она.

– Если учесть как много времени посвящает мне моя жена, дети у нас появятся еще не скоро, – с наигранным укором в голосе произносит Тимур.

– У нас с Тимуром в последние годы отношения на расстоянии из-за работы, – поясняю я любоптным взглядам. Видно, что все хотят как можно больше узнать о нас, но не решаются задать вопрос напрямую. – Я часто посещаю мастер-классы известных шеф-поваров. Интересуюсь различными кухнями мира. А еще несколько месяцев прожила в Тибете с монахами. Пыталась познать себя и открыть внутренний резерв энергии, – я говорю не спеша, тягуче, с легкой улыбкой на губах. Я должна произвести впечатление девушки не от мира сего, чтобы ни у кого не возникало больше вопросов почему Тимур никогда не брал меня с собой на мероприятия такого типа.

– И как, удалось найти в себе этот внутренний резерв? – с язвительными нотками спрашивает молодая девушка, сидящая по правую руку от Колосова. У нее такой же разрез глаз как у него, и такой же высокий лоб. Без сомнения это его дочь. Та самая, которая неровно дышит в сторону Тимура. Именно поэтому весь вечер она пытается испепелить меня взглядом.

– Конечно. За четыре месяца без телефона, интернета и других отвлекающих факторов я полностью переосознала свою жизнь, почувствовала себя так, словно заново родилась. И меня потянуло домой. Всем советую устроить такую перезагрузку.

Жена Колосова начинает интересоваться подробностями моей поездки. Я в красках расписываю жизнь на самой вершине горы, в обществе монахов. Рассказываю и об обете молчания. Это было сложнее всего. Не произнести ни слова целых двадцать дней.

– Так вы, Майя, разбираетесь в кухне? – снова вступает в разговор девица. Кажется, ее зовут Рита.

– Да, – киваю. От фальшивой улыбки у меня начинают неметь скулы. Хочется, чтобы этот вечер поскорее закончился. – Тимур решил сделать мне подарок, так что вскоре я открою сеть ресторанов.

– В таком случае, что скажете об утке? Папа пригласил специально по такому случаю из Франции шеф-повара. Выскажите свое профессиональное мнение, – в ее глазах плещет ехидство. Она определенно пытается выставить меня невеждой.

– Скажу, что ваш шеф-повар мужчина. Только им удается так непревзойденно приготовить мясо, – мой голос спокоен, разносится по столовой словно бархат.

Вокруг раздаются тихие смешки. Мою шутку оценили. Хотя на самом деле я говорила это на полном серьезе.

– А вот вино, которое вы выбрали, – поджимаю губы и тянусь за бутылкой, – подделка, – с полной уверенностью заявляю я.

– Не мели чушь, – хохлится Колосов. – Я уже несколько лет покупаю у одного и того же проверенного человека коллекционные вина.

– Я знакома с многими сомелье и людьми, которые занимаются долгое время продажей коллекционных вин, так вот, сейчас я объясню вам, почему все три бутылки на этом столе не стоят тех денег, что вы за них заплатили.

Я выдерживаю театральную паузу, смотрю прямо в глаза Виталию.

– Многие считают, что если на бутылке есть старинная этикетка, то это оригинал. Но правда в том, что в хороших энотеках бутылки хранятся вообще без этикеток, потому что при влажности девяносто процентов они просто-напросто сгнивают. А у вас она хоть и слегка потрепанная, но выглядит весьма прилично, как для вина сорокапятилетней выдержки.

– Это же смешно, – отзывается один из мужчин. Я лишь усмехаюсь в ответ и чувствую на себе пристальный и заинтересованный взгляд Тимура.

Кажется, он удивлён моими познаниями в этой сфере. Ведь когда мы были женаты максимум что я знала – названия приправ, что продаются в супермаркете рядом с домом.

– Не могли бы вы, Виталий, попросить ваших официантов принести в зал пробки от всех трёх бутылок, – прошу я и за столом царит полная тишина, пока миловидная девушка в форме несет в мою сторону эти самые пробки.

Я мельком смотрю на Тимура, на его лице застыла самодовольная ухмылка. Кажется, ему по душе то что происходит. Хотя он и просил меня помалкивать и не светится.

– Благодарю, – улыбаюсь девушке и подношу к лицу пробку. – Это – один из основных показателей при оценке возраста вина. С годами, находясь в горизонтальном положении, и постоянно соприкасаясь с вином, пробка стареет и портится. Чем она мягче и рыхлее, тем старее вино. Если бы я сейчас держала в руках бутылку оригинального коллекционного вина, откупорив его, пробка вероятней всего полностью искрошилась бы в моих руках. Искусственным методом ее состарить невозможно, а эта, как вы видите, выглядит абсолютно целой. Не считая конечно дыры от штопора, – смеюсь я.

– И почему ты скрывал от нас такую женщину, Аврамов? – спрашивает Андреев, весело поглядывая на Колосова. Только сейчас понимаю, что выставила его дураком, указав на то, что он платит баснословные деньги за обычное вино. И что его так легко облапошить.

– То есть, полагаясь на рассказы ваших знакомых ценителей вин, – выплевывает он, словно говорит о шарлатанах, а не специалистах в своем деле, – вы сейчас на полном серьезе заявляете, что меня дурят пять лет подряд?

Кажется, я разозлила Колосова. Я ощущаю всем телом злость, направленную в мою сторону. Тимур рядом со мной напрягается, но я хватаю его за руку, давая понять, что все в порядке.

– Я знаете ли, милочка, серьёзный человек, и дела имею с такими же серьезными людьми, как я. И кое в чем разбираться умею. У вас слишком много гонору. Не думаю что такая неопытная девица как вы вот так легко на глаз может определить где подделка, а где оригинал, – Колосов доволен своей пламенной речью. Расслабленно откидывается на спинку стула. Рядом с ним высокомерно поглядывает в мою сторону его дочь.

– Вы правы, Виталий, – снисходительно улыбаюсь я, не подавая виду что обиделась на него. Хотя лицо пылает от того, какими взглядами на меня смотрят все присутствующие. Словно я сказала какую-то глупость. – На самом деле я поняла что вино подделка потому что за все время своего существования Доминио дель Раберо делало всего один раз закладки Марсалы. В восемьдесят шестом. А у вас семьдесят пятый на этикетке. Вы можете проверить эту информацию в любой энотеке. Или вбейте в поисковике, в интернете все есть. Поэтому советую в срочном порядке сменить вашего поставщика вин. А теперь прошу меня простить, здесь очень душно, я бы хотела подышать немного свежим воздухом.