Глава 33

Глава 33

Наташа

Просыпаться в этой квартире было похоже на сказку. Поначалу чувствовала страх – моргнешь и снова окажешься в коробе с картонными стенами и криками соседок.

Я открыла глаза и первое, что увидела, это панорамное окно – от стены до стены – и облака. Они низко плыли, стелились над городом, как будто хотели укутать дома ватой.

Я лежала на огромной кровати, утопая в черном. Тимуру нравилось только черное постельное белье. Тишина была абсолютной. Хорошая звукоизоляция съедала не только гул от лифтов или шум от соседей, но и громкую музыку. А Тимур любит слушать музыку очень громко.

Потянулась за телефоном, пальцы скользнули по холодной полированной поверхности тумбы. Сообщений от Тимура не было. Последнее глубокой ночью: «Задерживаюсь с парнями. Не жди».

Вздохнув, я сложила на груди руки и уставилась в потолок. «С парнями» - его стандартная отмазка. Или не отмазка, а просто констатация части его жизни, куда мне нет хода. Я научилась не выспрашивать подробностей. Научилась кротко отвечать: «Хорошо. Береги себя». Без смайликов. Их он считал инфантильными.

Неохотно попыталась отбиться от мысли, как Тимур поставил перед выбором. Однажды он не отвечал на сообщения весь вечер. Не брал трубку. Изнывая от ревности и злости, я рисовала в голове мрачные картины. Масла подливал в огонь недавний развод родителей. Папа ведь тоже куда-то пропадал или не отвечал на звонки, прикрываясь занятостью.

Я уже жила у Тимура, и вместо того чтобы лечь спать, всю ночь прождала, сидя в гостиной на диване. Он вернулся лишь под утро. Увидев меня, бледную, расстроенную, приподнял бровь.

– Ты не спишь?

– Я волновалась. Где ты был? Я звонила и …

Я даже не успела договорить. Он не кричал. Она даже не повысил голос. Но его лицо изменилось, в секунду превратившись в ледяную, непроницаемую маску.

– Натали, - произнес он медленно, чеканя каждое слово. – Давай сразу расставим точки над i.

Он снял куртку, не спеша повесил ее и обернулся ко мне.

– Я вырос в семье, где мужчина глава. Его слово – закон, а его дела – личная территория. Моя мать никогда, слышишь, никогда не позволяла устраивать допрос отцу. Она знала: если он где-то задерживается, так нужно. Для семьи, для бизнеса. Она доверяет ему. И уважает.

Он упал на диван, раскинув руки по кожаной спинке. Побарабанил пальцами по упругой белоснежной обивке.

– Я не мальчик, которого нужно контролировать. Мне не нужна нянька с трекером в телефоне. Мне нужна женщина. Умная, мудрая, умеющая ждать и не закатывать истерик. Не нужно закидывать меня сообщениями и звонками.

– Но я волновалась…

– Твое право. Но лучше доверять. Без доверия нам не по пути. Это понятно?

Я поняла, что мой ответ ему неважен. Но внутри всё возмутилось, и я уже приоткрыла рот, чтобы высказать, что думаю, но вовремя прикусила язычок. Тимур явно ждет от меня другого, и если я не приму правила игры, вылечу как пробка из апартаментов.

Расценив мое молчание, как ему и хотелось, Тимур протянул руку и погладил меня по голове, как послушную собачку.

– Вот и умница. Я в тебе не сомневался. А сейчас пошли… - и потянул меня в спальню.

А что мне оставалось? Гордо собрать вещи и отчалить в общагу? Снова морщиться, убивая тапком тараканов, и сдерживать тошноту при виде брошенных на виду прокладок?

Я мотнула головой, словно сбросила с себя сетку из колючих мыслей, встала и пошлепала по теплому полу к огромному окну. От открывающегося вида захватывало дух. По сравнению с квартирой Тимура, моя несостоявшаяся просто меркла. Да и вроде как она мне больше не нужна. Раз уж я живу теперь здесь. А в будущем, может быть… От этой перспективы начинало сладко ныть в груди. Вот бы… Вот бы… Я крепко сжала кулачки.

Но ведь это вполне реально. Вот, например, когда Тимур узнал, что я живу в общаге, а покупка квартиры отложена до неопределенных времен, особо не удивился. Только поинтересовался, заглядывая в мое красное, как помидор лицо.

– Зачем ты это скрывала? Переезжай ко мне. У меня полно места. И потом я хочу, чтобы ты рядом была…

Ну вот как еще это можно расценить? Конечно, как серьезные намерения. Ведь Тимур впустил меня в свое личное пространство. Я даже расплакалась от радости. Оказавшись в квартире, первым делом, попыталась отыскать следы проживания другой девушки. Нет. Ничего. Квартира была абсолютно в этом смысле стерильна.

Попробовала невзначай расспросить женщину, которая приходила убираться. Но так ничего и не добилась. Та всё больше молчала, улыбалась и говорила, что ей некогда. Тогда я почти успокоилась, и только в такие ночи, как сегодня, становится немного не по себе. Где Тимур их проводит?

С опаской понажимав кнопки огромной кофемашины, я приготовила себе капучино и села за огромный стол. На пары сегодня не пошла, есть дела поважнее. Сделав первый глоток, открыла страничку Лауры.

Для меня это не просто фотки, это моя священная книга на несколько месяцев вперед. Мой учебник, который поважнее учебника по истории мировых искусств.

Я просматривала фото, смотрела хэштэги, записывала и проверяла, что это и с чем это едят. Так я узнала о каком-то современном художнике, который ей очень нравился, и уже придумала, как ввернуть его имя в разговор.

Вот Лаура в ресторане. Пришлось заучивать труднопроизносимые названия блюд и вин на французском и итальянском.

Переключалась на видео, находила ее короткие интервью для модного портала. Впитывала ее речь, манеру говорить, училась той особой, чуть сдержанной улыбке. Училась держать спину, класть руки, делать паузу перед ответом.

Я избавилась от сленга и глупых словечек и, копируя Лауру, теперь говорила: очаровательно, любопытно. Я делала успехи. Насмотренность, способность быстро схватывать и анализировать – творили чудеса.

И вот, когда я в пятый раз прокручивала видео, где Лаура рассуждает о современном искусстве, в верхней части экрана появилось уведомление. Нагло и без предупреждения ко мне ворвалась прошлая жизнь. Вместе с прошлыми обидами.

Письмо от мамы. Не сообщение в мессенджере, а именно электронное письмо. С неохотой, я открыла, пробежала глазами. Выхватила отдельные слова и фразы, особенно поразившись предупреждению, чтобы я была осторожна. Осторожна с кем? С Тимуром? С тем, кто не жалеет на меня денег и внимания? Кто представил меня своим родителям?

Заглушая эти вопросы, понеслись следующие: откуда? как она узнала? и почему лезет, куда не просят?

Она ведь не просто знает имя. Она знает про семью, как она пишет. Значит, вынюхивала, у кого-то спрашивала, следила! Я запустила в волосы пальцы и затрясла головой: как же это унизительно! Как будто кто-то порылся в моем дневнике.

Я перечитала письмо еще раз и презрительно скривила губы. Конечно! Мама, как всегда уже вынесла приговор. Для нее любой успешный парень – это зло и обман. Он поиграется и бросит. Так проецируются ее личный опыт. Потому что папа ушел. И теперь она хочет испортить жизнь мне.

Обиделась, еще и болеет, вот и крушит всё вокруг. Папе отомстила тем, что не сказала о земле и забрала дом, мне вот так…

И обмерев, подумала. А ведь, если мама знает о семье Тимура, то она может что-то им про меня наговорить?! Написать в личку, например. Или еще того хуже, начнет обвинять их и Тимура в том, чего и в помине нет!

Я представила себе лицо Лауры. «Милая, тут твоя мама пишет…» Ой, нет, только не это! На меня и так отец Тимура как-то странно посматривал в ресторане. Потом подошел, хотел что-то спросить, но Лаура отвлекла, заставила нас с Тимуром танцевать на виду у всех, чтобы продемонстрировать, какая мы прелестная пара. Это ее слова, не мои.

Дрожащей рукой я отодвинула чашку. Что делать? Написать папе, пусть проверит, что там у мамы? Может, у нее нервный срыв? Волосы выпали, папа счастлив с другой, у меня тоже своя жизнь, вот и…

Надо действовать превентивно. Сегодня мы как раз ужинаем у Лауры. Надо как-то свести разговор к тому, что у мамы сейчас тяжелый период, и не стоит обращать внимания, если она что-то выкинет. Да, наверное, это самый лучший вариант. Доверительная беседа. Да еще и как будто я советуюсь.

Повеселев, что нашла выход, я отправилась в гардеробную, прикинуть, в чем сегодня предстать перед будущей свекровью.