Глава 28

– Ты любишь его, так? Поэтому рассеянная ведь день? – внезапно спросил Джахид, – нахмурив брови.

Я напряглась.

Его выражение лица напоминало отцовское. Я словно находилась под давлением, словно меня спрашивал о силе моей веры и соблюдения религиозности. Аллах видел мои намерения, мою потерю в самой себе. Видел, как я скучала по нему, но не позволяла себе даже протянуть руку к телефону для звонка. Хотя должна была. Обязана. Это мой папа, старший член семьи, достойный уважения.

Но в нашу последнюю встречу он предал меня. Оставил меня в одиночестве с моим малышом. И Джахид сейчас напоминал его. Строгостью, чертами лица, так похожими на его. Словами. Тоном. Словно пытался выбить у меня признание, которого не было. На мгновение показалось, что он тоже резко поднимет руку и ударит меня.

Но этого не произошло. Он лишь ждал ответ, который мы оба знали,

– Какая теперь разница?

– Ты ждешь от него ребенка. Если дойдет до развода, нам нужно молиться Аллаху, чтобы не отнял сына.

– До семи лет он живет со мной. По закону.

– Эмир Ибрахим ясно дал понять, что он выше закона. Он ненавидит нашу семью, забыла? Специально свел вас с Каримом из-за обвинений запада.

– Правдивы ли эти обвинения?

Я задавала этот вопрос на протяжение месяца, как прибыла сюда. Но, судя по сомнению брата в карих глазах, он тоже задумался над этим вопросом.

– Я об этом узнаю.

– Поэтому ты сблизился с Аишей?

Брат удивленно приподнял темные брови и ответил с улыбкой:

– О, нет. Даже ради этого я бы не стал сближаться с этой женщиной.

– Она не такая дерзкая, какой кажется на первый взгляд.

Но Джахид мне не поверив, скептически ухмыльнувшись.

– Отдыхай.

Джахид не ответил на мой вопрос, но, казалось, я чувствовала ответ на него. Аллах сделает все, чтобы уберечь моего брата.

Брат поцеловал меня в лоб и вернулся к компьютеру за рабочим столом. Его привезли совсем недавно, как и мебель в гостиную. Осталась только детская, которую я так ждала. И не только ее.

Ждала, что мы посмотрим на детскую вместе с Каримом. Джахид словно видел мою душу через взгляд, чувствовал мои переживания.

Я все ещё любила Карима.

А самое страшное, готова была наплевать на его жесткую натуру, поставив в опасность и себя, и своего ребенка.

Аллах, защити меня…

* * *

– Подождите здесь, госпожа, доктор скоро подойдёт. Располагайтесь и снимите абайю, – вежливо произнесла медсестра в белой чадре, усадив меня в кресло в кабинете врача.

Очередной скрининг. Точнее третий и последний. Я больше не волновалась, как в первый раз. Всего лишь обследуют малыша, скажут примерную дату родов и когда следовало лечь в клинику и подготовиться. Наши мамы рожали дома, вызывали акушерку, а отец мог сразу же прочитать намаз ребенку. У нас так принято поколениями. Однако время шло, а королевская семья располагала лучшей медициной. Поэтому все анализы и процедуры проводили лучшие врачи-женщины. К тому же у меня больше не было дома, кроме квартиры, подаренной Каримом.

И его самого тоже не было рядом, хотя мое нутро просило его тепла и ласки.

«Я бы хотела пойти с тобой на скрининг. Ты придешь?»

Я написала сообщение вчера. Ответ так и не пришел. У нас не принято ходить на скрининги с мужчиной. Наверное, в меня действительно вселилась европейка, пока я жила в Лондоне с братом. Но я хотела разделить этот момент вместе с ним. Посмотреть на малыша в последний раз перед родами. Вместе, как семья.

Мы были семьей? Или Карим действительно даст мне развод?

– Вы готовы, госпожа? – произнесла женщина средних лет, надев маску поверх хиджаба. Я сняла с себя верхнюю одежду, оставив хиджаб и задрав платье к груди.

– Да.

Мы прошли к кушетке, доктор настраивала аппарат, пока волнение и предвкушение переполняли меня. Я практически каждый день читала Дуа за благополучие сына и за его здоровое развитие, старалась не напрягаться и не волноваться в последнее время. Молилась Аллаху, чтобы события последний дней не сказались на малыше. На моем сыне.

На нашем сыне.

– Вы будете одна? Шейх Карим присоединится?

Нет. Он не придет. От этой мысли мне стало больше, сердце сжалось, а я устало вздохнула, поглаживая ещё не подготовленный к узи живот.

– Я…

– Извините за опоздание. Все, начинаем? – раздался запыхавшийся мужской голос у двери.

Я ошарашено взглянула на вошедшего мужчину в белой кандуре и бело-золотистом куфие с эмблемой семьи Аль Дин Абдул. Его золотисто-карие глаза горели в любопытстве, а на полных губах красовалась улыбка, которую невозможно забыть, даже если в судный день ты забудешь свое прошлое, настоящее и будущее.

Хусейн…