Глава 28

Я с тревогой всматриваюсь в темнеющую за нашими спинами дорогу. Олег выглядит человеком, чётко знающим, что нужно делать, но почему-то паника не утихает. Полутёмный автомобильный салон начинает окрашиваться сине-красными вспышками. Нечаев чуть слышно ругается, и наш ход ставится медленнее. – Ты что, собрался остановиться? Вижу, как он кивает головой и предупреждающе взмахиваю руками, подавшись вперёд. В голосе звучит паника, и тон срывается почти на истеричный крик. – Даже не вздумай! У Сухожилова вся милиция куплена. Ну, может, и не вся, но этот явно идёт прямо по нашему следу. Затормозишь: и ты окажешься за решёткой за похищение, а я – на больничной койке. Никто даже спрашивать не будет. Слова вылетают изо рта чуть ли не скороговоркой, ощущаю, как зрачки невольно мечутся из стороны в сторону до боли в глазах. Внезапный новый прилив страха почти парализует, но довольно быстро отпускает, не оставив за собой ни следа. Что это было? Олег с тревогой оглядывается на меня, чтобы понять, насколько всё серьёзно. Не остановиться и ускориться означает неподчинение и может случиться что-то куда более плохое. Например, представитель закона вызовет подкрепление. Вот тогда ситуация накалится. Они не успеют скрыться или поменять машину, а сам Нечаев не сможет дать отпор… Подтверждая правоту каждой из моих мыслей, Олег тормозит на обочине и, замерев, ждёт. Вжимаюсь в сиденье, наклонив и прикрыв руками голову. Не знаю зачем. Чтобы он не увидел, кто находится в салоне? Смешная. Думаю, что уместнее всего сползти на пол и спрятаться за передней спинкой целиком, но не успеваю исполнить задуманное: в стекло стучат, и Нечаев, звонко хрустнув разминающимися кулаками, спокойно выходит на улицу, плотно закрыв за собой дверь. Не хочу выглядывать в окно. Тем не менее интересно: Олег сразу бросился на него? Без вопросов, чтобы тот не успел нанести удар первым? Вспоминаю, как он месил того водителя всего каких-то полчаса назад. И мелкие волоски на руках поднимаются дыбом. Стоп. Тишина. Мне ведь должны быть слышны глухие удары и падение на асфальт? Конечно. Снова мысленно возвращаюсь к сцене посреди дороги. Драка тогда звучала довольно различимо. Проходит ещё несколько минут тишины, после чего издалека постепенно приближаются голоса. Олег сдал меня? Не верю. Водительская дверца хлопает, занеся с собой порыв свежего, прохладного ветра и заставив меня поёжиться и взбодриться. Колёса приходят в движение, и мы неспешно трогаемся вперёд. Недоумённо поворачиваюсь назад и вижу, как отдаляются проблесковые маячки. – Что… Это было? – Подбираю слова, но из губ доносится только удивлённое бульканье. Тело начинает расслабляться, а сердце успокаиваться, когда Нечаев беззаботно произносит: – Дорожная милиция, Знайка. Думал, ты знаешь. В его голосе слышится мягкая усмешка и облегчение. – Оказалось очень мало времени на размышления. Вот и решил, что лучше, если что, один на один, чем на толпу. – Улыбаюсь про себя синхронизации наших мыслей в момент опасности. – Счастье, что нам попался обычный молодой стажёр, ловящий лихачей на дорогах за нарушения. У нас одна фара не горит. Олег чуть ли не смеётся. Эти лучистые нотки проскакивают в словах солнечными зайчиками. Заражённая ими, не сдерживаюсь и начинаю глупо хихикать, не в силах остановить это почти безумное действо. Уже сводит скулы, когда меня, наконец, «отпускает» и я безвольно падаю на спинку сиденья. – Так. Кратко введи меня в курс дела. Как ты попала в больницу? – Голос Олега становится ровным, но тёплым, он искренне заинтересован. Даже не смотрит косо из-за моего невольного приступа. Я быстро моргаю, прогоняя нахлынувшие воспоминания. Как оказалась? Вопрос хороший. На секунду запинаюсь, подбирая слова. – Они вломились в гостиницу где-то часов в восемь вечера, – Прищуриваю глаза, припоминая, как на улице уже стало темнеть, а я всё смотрела на часы в ожидании Нечаева. – Виктор был там? – Он кидает на меня быстрый взгляд, а его челюсть сжимается от напряжения. – М. Нет… Нет. Только те же трое. Прости, у меня не вышло задержать их и сбежать, как ты и учил. Всё произошло так быстро и… Они оказались очень сильными. Чувствую, как машина чуть сбавляет скорость. Олег протягивает руку назад и находит мою. – Ничего. Главное, что ты цела. Тебе ведь всё равно некуда было бежать, так? Зажали тебя в угол… – Так и есть. Они привезли меня домой. Там и встретилась с Сухожиловым. – Сглатываю, вспоминая кровожадную ухмылку на его лице. Как в голосе звучал притворный, тягучий мёд. – Он пытался убедить меня, что если я всё сделаю, то они оставят вас, тебя и моих родителей, в покое. Согласилась, и мы поехали в клинику. Пришлось сделать это добровольно. Из дома мне бы не удалось улизнуть, а там чувствовала шанс. Олег коротко ругается. Пальцы крепче стискивают руль, и костяшки белеют. – Как ты сбежала? Глаза становятся влажными, и по щеке скатывается первая горячая дорожка слёз, неведомо откуда нахлынувших то ли от воспоминаний, то ли от облегчения. До сих пор не верится, что это получилось. – Вначале заставили подписать все бумаги на процедуры и что-то там ещё. Потом нас с Витей оставили в палате готовиться. Когда никого не было… Всё же использовала пару твоих приёмов на его голове. Несколько раз. Он вырубился, я заперла дверь и вылезла из окна. Дальше, в общем, ты уже знаешь. Теперь Олег смотрит в зеркало прямо на меня. Его брови приподнимаются, и в его глазах мелькает удивление, смешанное с одобрением. – Ты вырубила Сухожилова? – Медленно переспрашивает он. Киваю. На лице Олега появляется искренняя усмешка. После и вовсе начинает хохотать. – Ну, Знайка, ай да умница. Впечатлён. Глаза сразу высыхают, а губы предательски расползаются в улыбке. Момент лёгкости и веселья мгновенно улетучивается, когда вдали вспыхивают фары. Вжимаюсь в кресло, а сердце вновь начинает колотиться. По груди пробегает ледяная волна. – За нами следят? Олег молча и внимательно смотрит в зеркало, потом вдруг резко сбавляет скорость, мигая дальним светом. Машина позади выруливает сбоку и, обгоняя, продолжает ехать уже впереди нас. Вроде пронесло. – Держись, – говорит Нечаев и, пригнувшись, высматривает что-то снаружи. Я замираю, пока он сворачивает с дороги. Вместо ровного асфальта под колёсами скрипит песок и гравий. Мы уходим в частный сектор, пробираясь через узкие переулки, где нет фонарей и освещения. Я ощущаю, как напряжение снова обхватывает меня цепкими пальцами, а внутри всё холодеет. – Что ты делаешь? – Шепчу я, озираясь по сторонам. – Если они хотели нас догнать, то не отстали бы. Так станет ясно, едет ли кто-то прямо за нами. А ещё, тут нет дорожных камер. Придётся их разочаровать.