Глава 10. Он

Коньяк оставляет горькое послевкусие, словно это настойка на полыни, а не благородный напиток.

Я сижу у себя в кабинет, разбирая бумаги по разводу, которые уже начинают сводить меня с ума.

В них ее подпись нужна везде, но эта женщина тянет время, как будто издевается надо мной. В голове роятся мысли, как мухи в жаркий день, и я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме этого проклятого развода.

Дверь скрипит, нарушая тишину, и я поднимаю взгляд.

В дверном проеме стоит сын, его лицо выглядит хмурым и полным беспокойства. Он смотрит на меня, как будто я только что вылез из могилы.

— Выглядишь паршиво, — прямо говорит он.

— Вот спасибо, сынок.

— Ты же сам учил меня говорить правду. Вот и я говорю. Паршиво выглядишь.

Я крепко сжимаю ручку, и она трескается пополам. Раздраженно бросаю обломки в урну.

— Тебе бы мои проблемы!

Кто же знал, что видео для взрослых на благотворительном вечере, посвященном помощи больным детишкам, нанесет такой мощный урон моей репутации.

Сын молча кивает: он варится в той же среде, что и я, пошел по моим стопам.

Поэтому он в курсе того, какими неприятностями обернулась маленькая месть моей жены!

И, самое главное, как она это провернула?

Откуда у нее запись того секса? Что, вообще, происходит?

У меня есть какое-то ощущение, что здесь что-то нечисто.

Но разбираться не стану.

Потому что, кроме нее, некому мне вредить!

Она единственное заинтересованное лицо.

Я не спешил с разводом, еще и пригрозил ей.

Она хотела свободы.

Любой ценой.

И получила ее… ценой моего позора и миллионных убытков.

— Мама обживается на съемной квартире, — начинает сын, стараясь говорить как можно более небрежно, но его мимика выдает искреннюю заинтересованность. — Не хочешь узнать, как она там?

Я захлопываю папку с бумагами на развод.

— Нет.

Сын нервно переминается с ноги на ногу, его взгляд мечется по кабинету.

— И все? Просто так оставишь?

— Да, — я хлопаю ладонью по столу. — Чего ты еще от меня хочешь? Сама ушла с голой задницей, скатертью дорожка!

— Она ушла, потому что ты грозился все отобрать! Орал, как резаный, что оставишь ее ни с чем, — все-таки осмеливается сказать он.

Поорал и перестал!

Вскипел, остыл.

Первый раз, что ли?!

На следующий день я уже был настроен более лояльно к выходке жены, выпустил пар.

А она… взяла и ушла.

С одной сумкой вещей, почти ничего не взяла.

Даже карточки оставила, которые я ей давал на личные траты. Они оформлены на мое имя, но она ими расплачивалась всюду.

Осталась при своем…

Усилием воли задавил ворох вопросов, хлынувших в голову.

Беспокойство тоже задвинул куда подальше.

— Захотела уйти — ушла. Взрослая женщина. Не пропадет.

Не хотел следить за женой, но тем не менее знаю, что сын ей помогает, дочь навещает.

Я мог бы запретить, но не стал: они взрослые, совершеннолетние.

Она — их мать, так что, пускай.

— Если вопрос только в том, не против ли я, чтобы ты ей помогал, поддерживал, то мой ответ: нет, я не против. Дело твое. Единственное, — поднимаю взгляд на сына. — Если ты собираешься найти и оплатить ей зубастого юриста, чтобы он попытался урвать у меня кусок побольше, то…

— Что за бред ты несешь сейчас, пап? — вспыхивает сын. — Мама ни на что не претендует. Вообще.

— Тогда почему бумаги не спешит подписывать?!

Злюсь.

Эта ее показная гордость раздражает неимоверно сильно.

Ушла, блин, с пустыми руками.

Будто я реально что-то бы у нее отобрал, дура!

Да, рявкнул в пылу злости.

И — все.

Кто не говорит обидных слов во время ссоры, а мы крупно поссорились.

После ее выходки!

— У тебя крайний срок когда?

— Через неделю.

— Вот через неделю и подпишет. Все в срок, ни днем позже.

— Так ты, похоже, ее мысли хорошо знаешь. Может быть, подскажешь, какого хрена она задумала?

— В смысле?

— В прямом! Так просто не уходят. Другая бы на ее месте… вцепилась руками и ногами, зубами бы выгрызала свое.

Алексей смотрит на меня, как на инопланетянина.

— Ты описываешь какую-то жадную, злобную мегеру. Мама никогда не была такой, ты же знаешь. Что вообще творится? — спрашивает он с каким-то отчаянием и добавляет. — Неужели эта твоя… настолько хороша?

Мне нечего ему ответить.

Я и сам не понял, какого хрена жизнь под откос понеслась.

Совсем скоро этот чертов скрининг.

Первое УЗИ.

Должен радоваться, а в животе — свинец.