23 Глава

Демид

Я понимал, что меня сейчас ждет мордобой, и полностью заслужил это. Лев как истинный джентльмен встал на защиту своей семьи, хотя этой защитой должен был быть я.

Я был поражен красотой моей дочери, как одержимый вдыхал ее сладкий, детский запах, и не мог поверить своему счастью. Как я мог не поверить жене? Как мог кинуть ей эти проклятые деньги, и предложить сделать аборт. Всю жизнь буду ей благодарен за то, что она выносила и родила. Всю жизнь буду просить прощение и у нее и у дочери, за те слова и ужасные поступки. Понимаю, что не простит, да я сам себя простить не могу, но и без них больше не смогу. Как посмотрел в глаза любимой, так и замер. Она моя жизнь, удивляюсь, как я еще протянул эти почти два года без нее? Как не свихнулся?!

Такая красивая, такая женственная и нежная моя Ами, ей безумно идет материнство, да я в этом никогда и не сомневался. И видя сейчас жену и дочь своими глазами, хочется вернуться в дом матери и свернуть шеи всем кто был причастен к разрушению нашей семьи.

- Как ты посмел явиться? После того, что ты сделал, как можешь в глаза бывшей жене смотреть? – Лев выталкивает меня на улицу, заслоняя собой вход в дом.

- Я понимаю твою злость. Сам на себя злюсь, но я не смог не приехать. Итак, потерял первый год жизни дочери!

- Вспомнил он про дочь! Вы посмотрите! А кто ж виноват в этом? Дай угадаю, твоя пришибленная мамаша? Или ублюдок брат? А скорее всего оба! Банда Савельевых, а ты у них на побегушках. Где ты был когда Амина из больниц не вылезала? Когда постоянные кровотечения были, по твоей кстати вине. Я не дурак и все прекрасно понимаю. Только она начинает приходить в себя после того как ты ее вышвырнул на улицу, как по новостям передают новости о твоих новых отношениях. Хлобысь, и Ами стало плохо! Ублюдок! – Ревет Лев, и наносит мне первый удар, но я не сопротивляюсь.

Но его слова бьют сильнее, чем кулаки, которые безжалостно врезаются в мое лицо, во рту привкус крови, но сердце кровоточит сильнее. Неужели это правда? А Лев, как будто почуяв, как больно бьет словами, продолжает.

- Но, это еще не все! Только ее собираются выписывать, как звонит твоя пришибленная мамаша и угрожает Амине, просто сыплет угрозами. До сих пор не понимаю, как у этой женщины язык повернулся сказать, что у такой, как Амина не должно быть детей. Что проклинает ее. Сцедив весь свой яд, эта тварь преспокойно отключилась, а Амина сознание потеряла. Думаешь после такого я позволю твоей родне приблизиться к Амине, или тем более к Булочке? Да не в жизнь! Пусть только попробуют появиться, я убью и твою мать и братца голыми руками, и плевать что посадят. Зато за сестру и племянницу буду спокоен. Такие твари не должны ходить по земле, и дышать с нами одним воздухом.

Сплевываю кровь, и отталкиваю от себя Льва, который опять кидается и сбивает меня с ног, и наваливается сверху. Нанося новую порцию ударов, Лева сыплет проклятиями. А у меня самого на языке одни маты, моя мать – монстр, а я даже не подозревал, что она так сильно ненавидит мою жену. Почему я был так слеп? Почему не верил Лесе?!

- Думаешь, я позволю им приблизиться? - Кричу ему в лицо. – Ни Амина, ни Аля не увидят ту женщину, которую я называл матерью. Она перестала для меня существовать, когда я узнал о предательстве. И Она и Влад. Сдохну, но не позволю навредить моей семье. Можешь хоть каждый день меня бить, но я не уйду. Я все испортил, знаю. Мне нет оправданья, я его и не ищу.

Замечаю у входа Амину, которая, с застывшими в глазах слезами смотрит на нас со Львом, и обнимает себя за плечи. Она такая хрупкая, такая несчастная, что мне хочется закрыть ее от всех бед, забрать всю ее боль и сделать самой счастливой. Не хочу, чтобы она плакала, не хочу, чтобы страдала, она и так натерпелась по моей вине, и по вине моей проклятой семьи.

- Не плачь! Прошу тебя, не плачь! – Говорю я. – Я все исправлю, Мина. Обещаю!

Услышав сокращение своего имени, которым я ее всегда называл, она вздрагивает и пара слезинок все же срываются вниз по щеке.

- Амина, зайти в дом! – Орет Лев. – Я СКАЗАЛ, БЫСТРО ПОШЛА В ДОМ! НЕХЕР ТЕБЕ ЗДЕСЬ ДЕЛАТЬ!

Когда слышу, как он на нее кричит, у меня срывает все предохранители, и впервые за этот вечер, я отражаю удар, скидывая брата любимой с себя.

- НЕ смей на нее орать! Слышишь? Не смей! – Говорю ему в лицо, и теперь уже я наваливаюсь сверху.

Я понимаю, что он ни в чем не виноват, и должен благодарить его за защиту и заботу о моих девочках, но не могу слышать, как он на нее кричит, когда она в таком состоянии. Знаю, сам не лучше, но сейчас для меня его крик сработал как триггер. Теперь во дворе дома родителей моей жены разворачивается настоящая драка, мы со Львом как два петуха набрасываемся друг на друга, не слыша ничего вокруг.

Но, в какой – то момент все меняется, и нас разнимают сотрудники полиции, неожиданно появившиеся здесь.

В отличие от меня, Льва отпускают тут же, и он, сплюнув кровь, приводит себя в порядок, а меня под руки ведут к полицейской машине, и увозят в участок. Последнее, что я от него слышу, перед тем как меня увозят, это:

- Если бы не Амина, давно бы по роже получил!

В участке меня оформляют, и уводят в камеру временного содержания, отобрав личные вещи. Льва отпустили, так как он находился на своей территории. Полицию вызвал тесть, дабы остановить то, что мы устроили, сами они не смогли.

Черт! Я не хотел, чтобы так все сложилось. Понимал, что Лев спокойно не пропустит, но и не думал, что дойдет до такого.

Смотрю на свои сбитые в кровь костяшки, и страшно представить, что творится с моим лицом. Но, плевать, это все я заслужил, даже больше, поэтому не прошу звонок адвокату. Да и Леську еще в дороге предупредил, чтобы не лезла. Сам все буду разгребать.

Ложусь на кровать, и прокручиваю в голове момент встречи, то, как я держал на руках малышку, эта маленькая звездочка легко перетягивает внимание всех окружающих на себя. Такая же яркая и солнечная как ее мама.

Я должен найти способ, чтобы их вернуть. Времени на размышления у меня теперь предостаточно, нужно разработать план, и действовать четко.

Я уверен, что смогу договориться со Львом, он хороший парень и должен понять, что я с чистыми намерениями. А вообще я обязан ему жизнью, за то, что он делал для моей семьи.