50 Глава

Амина

Пошли вторые сутки с того момента как меня закрыли в тюремной камере, и каждая минута для меня сущий ад. Я устала плакать, устала думать о том, кто и что мог сделать. Я думаю только о моей малышке, как она там без меня? Как спала? Что ела? Мы еще никогда не разлучались больше чем на рабочие часы. Еще я думаю о маме, как она там? И что думает обо всем этом?

Мне тяжело, но я стараюсь отвлечься, и постоянно повторяю, что все наладится, и скоро я обниму свою малышку. Демид меня вытащит, я в это верю.

- Лебедева, на выход! – дверь в камеру открывается, и служитель закона вызывает меня.

Не совсем понимая, что происходит, я медленно выхожу, и иду за ним, удивляясь тому, что мне не сковали руки наручниками, как в прошлые разы.

Я захожу в кабинет следователя, где уже сидит мой адвокат, и Оля, та самая секретарша, которая подсунула мне бумаги. Увидев меня, она начинает плакать, а меня берет такая злость, что я тут же бросаюсь к ней, но Рудольф Генрихович, тут же ловит меня и сажает на стул возле себя.

- Успокойтесь, Амина Александровна. Она здесь, чтобы во всем признаться. А синяки и ссадины на ее лице, могут создать нам проблемы.

В этот момент в кабинет заходит Антонов с очередной папкой в руках, и смотрит поочередно на меня, на адвоката, а после на Олю.

- Ну, Амина Александровна, у вас очень влиятельный ангел хранитель в лице вашего мужа. Считай за такое короткое время найти преступника и его подельников не каждый сможет. Но, конечно не без помощи нашего доблестного служителя порядка Артема.

- Вам бы поучиться! – Вырывается у меня, о чем я ни капли не жалею.

- Поговорите мне еще! – бросает он на меня недовольный взгляд. – В общем так, Ольга Ивановна во всем призналась. Сначала вас отвлекла Русанова Дарья, учинив скандал, а после очень удачно к вам подошла секретарша Ольга, с документами на подпись, которые вы имели неосторожность подписать не глядя. Далее документы были переданы заказчику, а именно Савельеву Владиславу Сергеевичу, который оказался совсем не умным. Жадность взяла вверх, и он перевел все деньги на свой офшорный счет. К нему и к Дарье, как к соучастнице в данную минуту направлена следственная группа, для задержания. Вы можете быть свободны, все обвинения с вас сняты, теперь вы проходите по делу как свидетель. Наш отдел приносит вам глубочайшие извинения!

Он все говорит, и говорит, а я его уже не слушаю, после слов о том, что я свободна, мне становится все равно. Хотя нет, кое - что я все же хочу знать!

- Я могу задать вопрос Ольге? – Спрашиваю у Антонова.

- Да, в порядке исключения, можете.

- За что, Оль? Я ведь всегда тебе помогала, зарплату повышала, премии выписывала, домой отпускала пораньше, если было нужно к матери. Ты ведь знаешь, что у меня маленькая дочь. За что ты подставила меня?

Оля не поднимает на меня взгляд, только плачет, и я уже думаю о том, что не услышу ответа, как:

- Из-за мамы! Амина Александровна, простите! Моей маме нужна была операция очень срочно, иначе ее бы не стало. Этот человек приехал ко мне, как раз в нужный момент, предложил денег, там большая сумма, на операцию, проживание, и даже реабилитацию хватило. А взамен попросил, только сделать так чтобы вы подписали документы, сказал, что мне помогут. И все. – Она поднимает на меня глаза, и тут же их опускает на свои руки. – Документы принесла та девушка Даша, сказала, что он Влада, и попросила зайти к вам после того как она уйдет. Я до последнего не знала что там за бумаги, да и Влад уверял, что ничего страшного не случится, зато мама будет жива. Простите! Я не могла поступить иначе…

Я поднимаюсь со своего места, и вместе с адвокатом двигаюсь к выходу.

- Могла, но не поступила. – Говорю ей у двери, после чего выхожу. – Что с ней будет?

- Сядет за соучастие, так же как и Дарья. – Отвечает Рудольф Генрихович.

- А ее мама? Что с ней?

- Умерла, на операционном столе. – Без эмоций отвечает адвокат, и открывает для меня железную дверь на улицу.

А там, облокотившись на свою машину стоит Демид, и напряженно смотрит на дверь, но как только видит меня, расплывается в широкой улыбке и уже через секунду заключает меня в свои сильные объятия.