ГЛАВА 2. Бордюр

Выползаю из МФЦ и медленно иду по направлению к дому. Он на той стороне Садового, на внешней, около реки. Цепляюсь ногой о торчащий краешек плитки, спотыкаюсь и падаю плашмя на тротуар, выставив ладони. Это из-за платформы на новых кедах. Но скорее всего из-за того, что я думаю о Роме, его измене, блондинке, запонках и не смотрю под ноги вообще. Ладони разбиты в кровь, на брюках дырки на коленях, особенно на правом, телефон неизвестно где. Сумка, из которой всё высыпалось, лежит рядом. – Девушка, вам помочь? – слышу какого-то мужчину. Меня берут под руки и поднимают, суют в руку сумку. – Это ваш телефон? – Да , спасибо. Телефон разбит вдребезги. От стекла ничего не осталось. На ладонях кровь и грязь. – Давайте руки, – это уже какая-то женщина. Она льёт мне на выставленные ладони перекись водорода. Саднит и щиплет. – Коленку, коленку поднимите правую. Поливает коленку. – Вас проводить? – спрашивает мужчина. Тёмные волосы и яркая седая прядь справа надо лбом. – Нет-нет, спасибо. Я дойду сама. – Вы уверены? – Абсолютно. Спасибо большое. Всего вам доброго. А где женщина с перекисью? Не вижу. Не успела поблагодарить. Спускаюсь у МИДа в подземный переход, выныриваю на той стороне Садового и иду в знакомую мастерскую электроники чинить мобильный. Я уже меняла там стекло на этом телефоне. Или лучше забежать домой и переодеться? На кофте тоже дырка и пятно. Штаны совсем новые, кстати. Только купила. Всё в помойку, естественно. Захожу в подъезд. – Аня, что с тобой? – соседка идёт гулять со своим джек-расселом Майло. Всё, как в фильме Маска. Долго не думали. Так удобнее. – Упала, зацепилась ногой о плитку, – говорю, как есть. – Я знаю, это подмётка высокая на кедах, сама чуть не навернулась недавно, – качает головой. Дома тишина. Димка в лагере, Дашенька на даче у моих родителей. Как же я всё это переживу? Как мне это ему сказать? А вдруг он сам мне сегодня скажет: «Аня, я люблю другую». Слёзы текут рекой, ладони болят, а правая коленка просто горит. Нет, сегодня не скажет, почему сегодня? Как почему? У неё сегодня же день рождения, у Вероники. Ему надо любыми путями освободиться от жены и быть с ней. Интересно, сколько ей исполнится? Лет двадцать семь-восемь, не меньше. Она, хоть и зашибенно хорошо выглядит, но далеко не юная. Это хуже. Бинтую коленки, одеваюсь и бегу чинить телефон. – Часа два потребуется, – говорит мастер. – Хорошо. Я зайду через два часа. Договорились? Оплачиваю и выхожу. Иду к реке, сажусь на панорамную скамейку на высоком берегу и смотрю на площадь перед Киевским вокзалом. Какая прекрасная погода! Завтра пятница, хотели забрать Дашеньку и поехать к Кузьмичёвым на шашлыки. Там ещё будут дети. Дети-то будут, а нас с Дашкой нет. Ничего теперь не будет, как прежде. Предатель. И как искусно маскируется, скотина! Комар носа не подточит. Как его только хватает и на меня и на неё! Непривычно без телефона, но два часа уже прошли. – Пожалуйста, – ставит передо мной поднос с телефоном мастер, – весь блок заменили. Проверьте. Включаю – работает, все настройки сохранены. Не успеваю пройти и десяти метров по улице – звонок. Рома. – Аня, что случилось? Не могу дозвониться уже два часа, – озабоченный такой. – Всё нормально. Телефон чинила. Упала вот на улице, когда выходила из МФЦ, зацепилась за плитку. – Сколько раз я тебе говорил смотреть под ноги, Аня! Уже не первый раз. – Коленку содрала и ладони. Пройдёт. – Я сегодня задержусь на работе. Бизнес встреча. А потом , наверное, ресторан. – Аааа. Какой ресторан? – Зачем тебе? – Интересно. – Спрошу у секретаря. Кажется, «Пингвин». – Дорогой. – А как иначе? – И когда тебя ждать? – К двенадцати буду, может, пораньше. Не скучай, Бобик! Слышу и не слышу. Моя девичья фамилия – Боброва. Бобик – это я, когда всё между нами хорошо. А Рома тогда Кузя. – Не буду. Зачем мне скучать? – спрашиваю я, но дальше язык не поворачивается. Только сейчас замечаю, что сижу на бордюре, то есть испортила ещё одни белые штаны. Бордюр только что покрасили в зелёный цвет. Захожу в подъезд. Опять та же соседка с джек-расселом. – Аня, у тебя брюки сзади испачканы зелёной краской, ты в курсе? – Да, я специально, – несу я какую-то ерунду. – Как специально? Шутишь? Я тоже вот недавно испачкалась. Красят, а таблички не ставят. Плохо слышу, что она говорит. До меня даже не долетает смысл её слов. Всё, что она сказала после «табличек», не могу воспроизвести. Лежу на полу в гостиной. Как Витрувианский человек Леонардо да Винчи, который вписан в окружность – с разведёнными в стороны руками и ногами. Без подушки. Всё сходится. У неё сегодня день рождения, они идут в ресторан. В двенадцать он приедет, как обычно после бизнес встречи и ужина, слегка навеселе. Странно, она пользуется такой яркой помадой, а я нигде не видела её следов. Вот это конспираторы! Сегодня вечером проверю. И заору, наверное, если что-нибудь найду. Не выдержу. Смотрю на потолок. Нашла маленькую трещину. А не сходить ли мне тайно в ресторан «Пингвин» сегодня вечером и не посмотреть на своего мужа в действии? То есть мне не хватает. Надо, чтобы ещё больнее. Чтобы наверняка.