Глава 33 · Неожиданности ожидают

«Все дороги ведут к людям»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Утром всех отправила по присутственным местам: кого учиться, кого веселиться, а сама с Димой поехала в клинику.

Не так чтобы врач меня сильно порадовал, но и не напугал: снимают острое состояние, смотрят динамику, потом подберут терапию и на щадящий режим через дней десять готовы будут матушку отпустить домой.

— Подумайте про сиделку, компаньонку или пансионат для восстановления на пару месяцев. Но лучше бы ей всегда теперь под присмотром быть, — врач говорил о перспективах, и это радовало.

А маме все же стало заметно лучше, ибо она непременно желала общаться:

— Йося сказала, что ты её игнорируешь, звонки сбрасываешь и не перезваниваешь. А она Вадика никак не может найти, а тут еще и ты финты выдаешь.

— Ну как бы в моем понимании говорить нам с Марией Иосифовной больше не о чем, — усмехнулась, подавая маме поильник.

Врач, попросив не сильно утомлять пациентку, удалился, а я устроилась на стуле рядом с мамой, постаравшись вписаться в ее поле зрения.

А потом начались занятные подробности:

— Йося считает, что ты, как мудрая женщина, должна понимать: что неприятности случаются. Но нельзя же всю жизнь под откос? Она верит, что ты не дура, Вадика в итоге простишь и никаких глупостей себе не придумаешь, а то ведь останешься без денег, старой, никому не нужной разведенкой…

Какая прелесть.

То есть внебрачный ребёнок — это неприятность? Очаровательно. Но вполне в духе моей бывшей свекрови.

Поэтому я подмигнула маме:

— Главное, я останусь без ярма на шее в виде Ермакова и его матушки. А про деньги мы с Вадиком в суде пообщаемся.

— Но, дочь моя, развод — это же стыд и позор, — снова затянула свою давнюю волынку родительница.

— Мать моя, стыд и позор — это любовница, которая ребёнка родила, пока ты вроде как в тюрьме сидел. А развестись, после такого — самый правильный шаг.

Матушка только глаза закатила, но, поскольку врач просил её сильно не нервировать, я уточнила:

— Заблокировать тебе Йосю или будешь и дальше позволять ей на тебя яд сцеживать?

Мама приоткрыла один глаз и неожиданно хмыкнула:

— Может, пусть останется? Так, мы хоть что-то будем знать, что у них там происходит.

Ну, как бы такое себе обоснование, но ладно.

— Мам, я тебя предупреждаю: если тебе опять станет плохо после её звонка, вплоть до того, что ты умирать соберешься, телефон я у тебя заберу. Куплю новый, кнопочный, вообще без чужих номеров, кроме моего, внуков и Димочки.

Угроза была такая себе, поэтому мама покивала, и на сем мы разошлись.

После клиники заехали с Димой выпить чаю и немножко поговорить про Марину. Вчера я слишком уж перенервничала и довольствовалась его коротким: «Все в порядке!»

А тут, хоть тема трудная, но никуда же не денешься, надо обсудить. Поэтому сели в уголочке моего любимого маленького ресторанчика, взяли два чайника чая с мятой, и я осторожно спросила:

— Все сильно плохо, да?

Дима вздохнул и посмотрел на меня устало:

— Элина Витальевна, вы же понимаете, сейчас она то в депрессии, то злится.

— А, то есть документы не подписала…

Я, вообще-то, не сильно рассчитывала, но всё равно неприятно. Нет, мы справимся, но с Мариной придется отдельно через пару недель обсудить ее планы на будущее и узнать позицию относительно отца.

Димочка прихватил мою руку и легко коснулся губами пальцев, чуть грустно улыбнувшись:

— Конечно, подписала. Мы… поговорили с Мариной.

Я аж глаза вытаращила:

— И что?

— Вроде все складывается неплохо, — он хмыкнул. — Она, ну, скажем так, приняла моё предложение благосклонно.

Я глотнула чая и тихо фыркнула:

— Это значит не орала, не топала ногами и в тебя вещами не бросалась, я правильно понимаю?

— В целом, похоже, — очень знакомо усмехнулся Дима.

Мысль тут же мелькнула:

— Господи, ну чего Маринке ещё надо? Ведь золотой же мужик! Умный, надёжный, спокойный, давным-давно знакомы… ну и симпатичный достаточно. А то, что водитель и личный помощник? Так был у неё уже «золотой мальчик-мажор» из очень хорошей семьи! И где они все теперь, вместе с семьей и нашими деньгами?

А Димочка на самом деле клад.

— Дим, я очень надеюсь, что когда-нибудь Марина действительно поймёт, насколько крупно ей повезло. С тобой.

Дима налил мне чая, пододвинул тарелку с зефиром. А потом начал перечислять пункты плана на ближайшее будущее:

— После «детокса» поедем в санаторий, там я посмотрел, хорошая программа реабилитации, и место приличное. Лес с озером, Марина такое любит. Потом, как вернемся, и Марина решит с работой, будем ходить ежедневно на группу поддержки. А дальше будет уже какой-то виден результат и от психотерапии, и от таблеток.

Я молча пила чай, а поняла, что плачу, только когда он подал мне салфетку. Утерла слезы и вздохнула:

— Дим… уж какой ты подарочный… прости…

А он грустно усмехнулся:

— Да, бросьте, Элина Витальевна. Я понимаю, что Дымову не соперник…

— О чем ты? — глаза вытаращила, потому что поворот был совершенно неожиданный и неясно к чему.

Дима пожал плечами и снова налил нам чая. Потом на миг сжал мое запястье и, покачав головой, удивил меня еще сильнее:

— Ну, расскажет он сам, но… там… все серьезно, Элина Витальевна. Позвольте ему себя проявить. Он точно не от Самого. Вернее, Дымов удачно воспользовался протекцией. Было что предложить взамен. Вот, просто повезло человеку.

Голова у меня и так была квадратная от всего происходящего, а теперь для комплекта еще и пошла кругом.

Тем более Захар Алексеевич уже написал мне сегодня: «Элин, деньги за Яшу у тебя на счету. Ребят пришлю с эвакуатором за машиной с документами, когда скажешь. Кстати, когда мы едем в Петербург выпить кофе с видом на Исаакий?»

Так-то я обалдела от подобной скорости развития событий, ну, и пригласила мальчиков с эвакуатором на вечер. Про кофе решила пока не думать. Потому что.

А тут такие откровения внезапно.

— Дим, а ты про Дымова откуда знаешь?

О-ля-ля, он залился румянцем и потупился, но потом все же собрался с духом и признался:

— Я раньше у него в сервисе работал. Когда он только начинал. Так, пацан «принеси-подай». Но в то время нам это было сильное подспорье. Мы не так чтобы дружили, но общались хорошо. А когда Вадима Владимировича арестовали, Захар мне позвонил…

Глаза мои сегодня то и дело на лоб вылезали, как бы вовсе не выпали.

— Сказал за вами смотреть и поддерживать. Всех, кто будет лезть с предложениями помочь, посылать к адвокатам Ермакова, но ему самому обязательно сообщать. Ну и за Борскими приглядеть.

Поморщилась, вспомнив неудавшихся сватов, а Дима хмыкнул:

— Даже не представляете, как Дымов радовался, узнав, что вы рыбу любите.

А! Вот оно откуда.

— Дим, а сейчас что у вас с Дымовым за дела?

— Ну, он меня вчера предупредил, что раскатает, если я только рискну за вами ухаживать. Но я его успокоил, что мы с вами уже все решили.

Мы решили? Мы?

На миг закружилась голова, и стало трудно дышать, а он тут же встревожился:

— Опять, да? Не бережете себя, Элина Витальевна. Давайте домой, примите таблетки и полежать надо.

Кивнула и попросила:

— Нину забираем и поехали.

Но мне сегодня явно не судьба была тихо доползти до постели, чтобы в тишине не спеша собрать пазл этого странного дня.

Когда мы прибыли к дому, нас там ждал сюрприз. И хорошо, что около ворот, а не внутри. Но сюрприз, откровенно говоря, был так себе.

Злющий Ермаков встретил меня вопросом:

— Элин, что за хрень? С каких это пор хозяина домой не пускают?

А я, подумав, что очень удачно сменила код на воротах и калитке, хмыкнула:

— С тех самых пор, как мы разводимся.

— Спятила на старости лет? Какое разводимся? Ты кем себя возомнила?

Вот это поворот. Ермаков с дуба рухнул, что ли, я не поняла?

— Дима, идите с Ниной, грейте обед. Я сейчас, — попросила спокойно.

Еще не хватало ребенку наблюдать весь этот цирк.

Димочка взял за руку Ниночку и шагнул к воротам.

— Куда? Что, вообще, происходит? Вы тут ополоумели все? Дмитрий, ты забыл, на кого работаешь?

— О, много вы, Вадим Владимирович, пропустили, пока сидели… — криво усмехнулась.

И, когда он зло уставился на меня, улыбнувшись, добавила:

— У Оксаны!