Глава одиннадцатая

Вчера Антон пытался подловить меня на лжи, но у него ничего не получилось. Я упорно настаивала на своем, и в итоге он сдался и перестал задавать вопросы. Утром он уехал на свою работу, а я стала собираться на свою.

Сегодня кафе встречает меня тем же запахом кофе и выпечки, только теперь я не стою на пороге, как чужая. Я распахиваю дверь, широко улыбаясь и захожу уверенно.

Я оглядываюсь по сторонам и вижу Матвея, который замечает меня сразу.

- Аня, доброе утро, - говорит он и улыбается так, будто я уже сто лет здесь работаю.

- Доброе, - отвечаю я.

- София сейчас подойдёт.

Он отходит, а я на секунду просто стою у входа и пытаюсь понять, как вообще люди умудряются быть спокойными в первый рабочий день.

София появляется через минуту - высокая, собранная, в темно-синем брючном костюме, с короткой стрижкой и быстрым взглядом человека, который не любит тратить время зря. Она тепло здоровается, показывает мне, где оставить сумку, и сразу начинает вводить в работу: касса, брони, список смен, телефоны, внутренние чаты, правила по залу.

Сначала я держусь только на адреналине. Но уже через час понимаю, что всё не так страшно, как казалось вчера. Да, информации много, да, я путаюсь, да, пару раз переспрашиваю одно и то же. Но София не раздражается. Она коротко объясняет ещё раз и, кажется, правда старается помочь.

Я уже немного выдыхаю, когда чувствую, что кто-то останавливается рядом.

Поднимаю глаза и натыкаюсь взглядом на Илью.

В темной рубашке, со стаканчиком кофе в руке, он смотрит на меня с тем самым спокойным, почти изучающим выражением, от которого мне становится не по себе.

- Ну что, первый день? - спрашивает он.

Его голос звучит ровно, но взгляд слишком внимательный.

Я моментально чувствую, как в груди всё собирается в тугой узел.

- Да, - отвечаю я.

- Не сбежали ещё?

Уголок его губ едва заметно дёргается.

Я смотрю на него и понимаю, что он прекрасно помнит, как я смутилась вчера. И, возможно, именно поэтому сегодня ему хочется ещё немного поддеть меня.

- Пока нет, - говорю я. - Мне все нравится.

- Хорошо, - отвечает он. - Это уже неплохой старт.

Он стоит слишком близко. Не настолько, чтобы это выглядело неприлично, но достаточно, чтобы я ощущала его присутствие почти физически.

София будто специально делает вид, что вообще не замечает этой сцены, и продолжает что-то объяснять про систему бронирования.

- Если что-то будет непонятно, спрашивай, - говорит она мне. - Но поначалу просто не пытайся запомнить всё сразу. Тут в первый день обычно у всех каша в голове.

- У меня уже, кажется, есть небольшая каша, - признаюсь я.

- Значит, всё идёт по плану, - спокойно отвечает она.

Илья тихо усмехается.

Я бросаю на него быстрый взгляд и тут же отвожу глаза. Потому что он смотрит так, будто ему не только смешно. Будто он ещё и замечает каждую мою реакцию. Каждую паузу. Каждый лишний вдох.

И это почему-то нервирует меня сильнее, чем должно.

Через какое-то время мне нужно дойти до кухни, отнести списки заказов, и я почти сталкиваюсь с ним в узком проходе. Останавливаюсь слишком резко, он тоже. На секунду мы оказываемся слишком близко, и я чувствую его парфюм - хвойный, свежий, чуть терпкий.

- Осторожнее, Анна, - произносит он негромко.

Я поднимаю на него взгляд и не успеваю сделать шаг назад.

Он смотрит на меня сверху вниз, спокойно, чуть насмешливо, и в этой короткой паузе что-то внутри меня снова дает сбой.

- Вы сегодня намного тише, чем вчера, - добавляет он.

- А вы, наоборот, слишком разговорчивы для инвестора.

Он усмехается.

- А вы, оказывается, умеете отвечать.

Я выдавливаю жалкое подобие улыбки, но от волнения получается не очень.

Он отступает на шаг, пропуская меня, но делает это так, будто задерживает не только проход, но и меня саму - взглядом, голосом, этой странной улыбкой.

И когда я наконец дохожу до кухни, у меня дрожат пальцы.

День тянется медленно, но не мучительно. Скорее напряженно. Я учусь, записываю, уточняю, делаю ошибки, снова исправляю. Матвей и София относятся ко мне нормально, и от этого становится чуть спокойнее. Илья уехал, забрав свой утренний кофе. И я почему-то чувствую облегчение от того, что больше не ощущаю на себе его взгляд.

Когда приходит обеденный поток, зал оживает, и мне приходится быстро реагировать, принимать звонки, отмечать бронь, провожать гостей к столикам. Я уже почти перестаю думать о том, как выгляжу, когда делаю очередную запись в списке, и это маленькое ощущение собранности вдруг кажется невероятно важным.

Уже ближе к вечеру одна из официанток просит помочь с конфликтным гостем, и я, не успев испугаться, иду вместе с ней. Разговор заканчивается без скандала, и я возвращаюсь за стойку с таким чувством, будто только что перепрыгнула через собственный страх.

- Неплохо, - слышу я рядом голос Ильи.

Поднимаю глаза и вздрагиваю от неожиданности. Откуда он тут взялся?

Он стоит у стойки с чашкой кофе в руке, взгляд спокойный, но цепкий.

- Вы не растерялись.

- Повезло, - отвечаю я.

- Нет, - говорит он спокойно. - Это не повезло.

Я не успеваю спросить, что он имеет в виду, потому что рядом появляется Матвей и что-то говорит про поставку, а потом София зовёт меня показать, где лежат дополнительные блокноты для приема заказов официантами.

Но его слова всё равно оседают внутри.

Это не повезло.

Я потом ещё несколько раз ловлю на себе его взгляд. Не откровенный. Не наглый. Просто слишком внимательный. Как будто он всё время замечает не то, что я говорю, а то, что я пытаюсь не показать.

И это сбивает меня сильнее всего.

Когда рабочий день подходит к концу, я чувствую усталость так, будто отработала не первый день, а целую неделю. Но вместе с этим есть и другое чувство — осторожное, почти хрупкое удовлетворение. Я не убежала. Не сломалась. Не села в угол и не разревелась.

Я справилась.

На выходе из кафе Матвей говорит мне, что завтра я снова выхожу по тому же времени, и прощается.

Подходит София, обещает прислать расписание, а потом вдруг смотрит на меня внимательно и спрашивает:

- Ты умеешь хранить секреты?