Глава двадцатая

Я смотрю на сообщения от Антона, и у меня холодеют пальцы. Перечитываю их несколько раз, будто от этого они могут стать менее страшными. Но буквы не меняются.

Кристина берет телефон со столика раньше, чем я успеваю это сделать.

- Он тебе угрожает?

- Нет, - автоматически отвечаю я.

Она медленно поворачивается ко мне.

- Аня, он пишет, что перестанет быть добрым, если ты не вернешься. Это и есть угроза.

Я опускаю взгляд, а внутри все сжимается. Мне хочется сказать, что она не понимает. Что Антон просто злится. Что он не сделает мне ничего плохого.

Но почему тогда я так боюсь? Почему от простого сообщения у меня снова дрожат руки?

Кристина кладет телефон на стол и придвигается ближе.

- Ань, ты ведь не собираешься возвращаться?

От ее вопроса становится трудно дышать.

Я представляю нашу квартиру, Антона на кухне со стаканом виски. Его голос, спокойный и уверенный: “Через неделю приползешь обратно”.

На мгновение мне хочется отменить этот вечер, вернуться назад - до магазина, до дождя, до слов о разводе. Хочется вернуться домой, туда, где все привычно и понятно. Где мне казалось, что я спокойна и, наверное, счастлива. Туда, где не приходилось ничего решать самой. Где я могла убедить себя, что рядом есть человек, на которого можно опереться.

Но я сразу вспоминаю его взгляд в прихожей - холодный, злой, и видение исчезает. Спокойствия там уже нет и не будет.

- Не знаю, - признаюсь я честно.

Кристина тяжело вздыхает.

- Хорошо. Тогда сегодня тебе ничего решать не нужно. Ты останешься здесь. Завтра выспишься, поешь, успокоишься. А потом будем думать, что делать дальше.

- Я не хочу быть для тебя обузой.

- Ты не обуза.

- Но у тебя своя жизнь. Работа.

- Ань, прекрати. - Она берет меня за руку. - Ты моя подруга. И я не собираюсь делать вид, что ничего не происходит, только потому, что тебе неудобно просить о помощи.

Я киваю, но слезы снова подступают к глазам.

Вспоминаю, как стояла в прихожей с сумкой в руках. Как Антон говорил, что не даст мне развод. Как спокойно уверял, что я вернусь к нему на коленях.

И вдруг понимаю: если я сейчас дам слабину, всё начнётся снова.

Я снова буду объясняться. Снова буду доказывать, что не виновата. Снова позволю ему решать, как мне жить.

Еще минуту подумав, беру телефон и нажимаю на кнопку. Появляется короткое уведомление: «Контакт заблокирован».

В комнате словно становится еще тише. Слишком тихо.

Я смотрю на экран и не чувствую облегчения. Только пустоту и страх.

Кристина сжимает мою ладонь и тихонько говорит:

- Ты молодец.

- Я не уверена.

- Это нормально. Не нужно быть уверенной. И не нужно возвращаться туда, где тебе плохо.

Я киваю.

Мы ещё долго сидим на диване молча. Потом Кристина приносит мне чистую футболку и полотенце, показывает, где можно принять душ. Я стою под горячей водой так долго, что зеркало в ванной полностью запотевает.

Мне кажется, если смыть с себя запах дождя, холодного подъезда и этой ночи, станет легче.

Но не становится.

Когда я выхожу, Кристина уже разложила диван и постелила мне бельё.

- Ложись, - говорит она. - У меня есть идея для тебя по поводу учебы. Я хотела сегодня позвонить и рассказать, но сейчас не до этого, поговорим завтра.

- Спасибо.

Она выключает свет в комнате и оставляет только маленький ночник у окна.

Я ложусь, но сон не приходит.

Я слышу, как Кристина ходит на кухне. Как щелкает выключатель. Как за стеной проезжает машина.

Каждый раз я вздрагиваю.

Телефон Кристины, лежащий на журнальном столике, вдруг начинает вибрировать.

Я замираю, а Кристина медленно заходит в комнату и смотрит на экран.

- Незнакомый номер, - говорит она, видя, что я наблюдаю за ней.

Я уже знаю, кто это.

Кристина не отвечает.

Телефон перестает звонить.

Через несколько секунд приходит сообщение.

Она читает его - и лицо у нее становится еще серьезнее.

- Что там? - спрашиваю я, садясь на диване.

Она не сразу протягивает мне телефон.

На экране всего несколько слов: “Передай Ане, что я не хочу с ней ссориться. Пусть возвращается домой. Я все прощу”.