Глава сорок четвертая

- Что? Домой? – испуганно смотрю на него я.

- Да, это не было запланировано, но после вчерашнего я как минимум должен познакомить тебя с родителями, - смеется он.

Я тоже смеюсь, но, кажется, волнение слишком сильно отражается на моем лице.

- Илья, я волнуюсь. Это как-то очень неожиданно.

- Не переживай. У меня классные родители, они тебе понравятся.

- Я больше переживаю о том, понравлюсь ли я им.

- Вот тут ты точно можешь не беспокоиться. Мама будет от тебя в восторге.

Он обнимает меня за плечи.

- Хорошо. Но обещай, что будешь всегда рядом.

Илья накрывает мою ладонь своей.

- Конечно, малышка. Я никуда не денусь.

Его “малышка” разбивает последнюю мою преграду, и я окончательно таю.

После завтрака мы собираем вещи, выселяемся из домика и перед отъездом еще раз идем к озеру - покормить уток, которых я заприметила вчера.

На ресепшене нам выдали специальный корм. Утки, шумные и совершенно бесцеремонные, расправляются с ним минут за пять.

Мне совсем не хочется уезжать из этого места.

- Мы обязательно сюда вернемся, - обещает Илья, обнимая меня со спины.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Его родители живут за городом, поэтому дорога занимает не так много времени. В целом нам почти по пути, но с каждой минутой, что мы приближаемся к их дому, я все сильнее сжимаю пальцы на коленях.

Илья замечает это и накрывает мою руку своей.

- Дыши, Ань.

- Я дышу.

- А мне кажется, что ты сейчас мысленно отвечаешь на вопросы о планах на жизнь, детях и о том, как мы будем воспитывать нашего лабрадора.

Я поворачиваюсь к нему с удивлением.

- У тебя есть лабрадор?

- Пока нет, - смеется он.

Я тоже смеюсь, и напряжение немного отступает.

Когда мы подъезжаем к дому, я вижу большой деревянный дом с бордовой крышей и белыми оконными рамами. Вдоль забора растут туи, разбиты клумбы с последними осенними цветами, а на крыльце стоят горшки с яркими хризантемами.

Илья паркуется на подъездной дорожке, берет наши вещи и открывает калитку своим ключом.

Весь палисадник утопает в декоративных кустах. Я замечаю даже маленький фонтанчик и несколько садовых гномиков.

- Вау, как красиво, - не удерживаюсь я.

- Это мама. Она считает, что если на участке есть свободная земля, значит, туда срочно нужно что-нибудь посадить.

- Это прекрасно.

- Не говори ей этого. Она тут же вручит тебе лопату.

Дверь дома открывается прежде, чем мы успеваем подняться на крыльцо.

- Илюша! - раздается женский голос.

На пороге появляется невысокая женщина с короткими светлыми волосами. Она вытирает руки о кухонное полотенце и тут же бросается обнимать сына.

- Мам, осторожнее, - смеется Илья, но обнимает ее в ответ так привычно и тепло, что у меня сжимается сердце.

Я впервые вижу его не уверенным мужчиной, который все держит под контролем, а просто сыном. Тем самым мальчишкой, который когда-то уронил телефон в озеро и молча переживал из-за взгляда отца.

- А это - Аня, - говорит он, поворачиваясь ко мне.

Его мама тут же смотрит на меня. Взгляд у нее внимательный, но не оценивающий. Скорее теплый и любопытный.

- Здравствуйте, Аня, - произносит она. - Я Любовь Петровна. Очень рада познакомиться.

Из глубины дома появляется высокий мужчина с сединой на висках. Он держит в руках газету и смотрит на Илью поверх очков.

- Сын, ты мог предупредить, что приедешь.

- Пап, я сам узнал об этом час назад.

- Что ж, ладно. Проходите.

Он переводит взгляд на меня.

- Пап, это Аня, - представляет меня Илья.

- Здравствуйте. Очень приятно. - Он пожимает мне руку спокойно и крепко.

Мы проходим в гостиную, где Любовь Петровна сразу же усаживает нас за стол и ставит поднос с чашками, чаем и пирожками. За чаепитием она расспрашивает меня о дороге, турбазе и об утках.

Илья пытается вставить что-то про то, как одна из них чуть не откусила мне палец, но мать тут же делает ему замечание:

- Илья, не преувеличивай.

- Мама, я констатирую факт.

- Факт в том, что ты с детства преувеличиваешь, - невозмутимо говорит Александр Иванович.

Илья закатывает глаза, и я едва сдерживаю улыбку.

- Вот таким он был всегда, - словно читая мои мысли, добавляет Любовь Петровна. - В детстве мог с серьезным видом объяснять, почему разбитая ваза на самом деле была частью его научного эксперимента.

- Мам, - протягивает Илья и качает головой, но улыбается.

И мне вдруг становится невероятно тепло: рядом с родителями его уверенность никуда не исчезает, но в ней появляется другая сторона - мягкая, живая, почти мальчишеская.

Позже, когда Илья с отцом уходят в гараж посмотреть что-то в машине, Любовь Петровна подливает мне чай и садится напротив.

Несколько секунд она молчит, будто подбирает слова. А я начинаю теребить чашку от волнения.

- Не волнуйся так, Аня. Ты ему нравишься.

Я опускаю взгляд в чашку.

- Я надеюсь.

Любовь Петровна улыбается мягче.

- Я вижу, как он на тебя смотрит. Он редко кого приводит домой.

От этих слов у меня перехватывает дыхание.

Потом мы еще минут двадцать пьем чай вдвоем. Она расспрашивает меня о работе и учебе, и разговор складывается очень легко. Любовь Петровна вспоминает, как познакомилась с мужем и как Александр Иванович долго делал вид, что совершенно не заинтересован, а потом провожал ее после каждой пары в институте.

В какой-то момент из коридора раздается голос Ильи:

- Аня, нам пора.

Я улыбаюсь Любови Петровне, поднимаюсь со стула и иду к нему.

Мы прощаемся с родителями. Его мама напоследок обнимает меня почти как родную, а отец жмет руку.

Впервые за долгое время мысль о возвращении в обычную жизнь кажется не такой уж и грустной.

Потому что теперь в ней есть Илья. Уже по-настоящему.

Мы садимся в машину. Я наконец достаю телефон, заброшенный за эти два дня, и просматриваю сообщения. Вижу несколько от Кристины с требованиями срочно прислать фотки с базы, София прислала график.

Затем я открываю последнее от банка - и чувствую, как лицо мгновенно холодеет.

“Анна Николаевна, напоминаем: через два дня необходимо внести платеж по кредиту в размере 332 400 руб.”