Глава пятьдесят первая

Следующие два дня я почти не выхожу из дома.

Много сплю, постоянно читаю новые комментарии, регулярно появляющиеся под тем позорным постом, и занимаюсь самобичеванием.

Кристина занимается каким-то проектом. Вчера ее весь день не было дома, а сегодня с утра она снова куда-то умотала. Поэтому я, можно сказать, наслаждаюсь своими страданиями в одиночестве.

Мысли в моей голове беспорядочно путаются. Я не могу долго сосредоточиться ни на чем. С утра пытаюсь придумать, как можно выкрутиться из ситуации с постом и повернуть ее в свою пользу, но ничего не выходит.

Со всех сторон все кажется плохо.

Илья почти не пишет. У него слишком много работы из-за этой проверки, в которой я все равно подозреваю Антона. Я стараюсь его не отвлекать. У него и так из-за меня возникло слишком много проблем.

Весь вчерашний день я провела на диване, кутаясь в кофейный плед и смотря сериал. Есть не хотелось вообще. На журнальном столике так и осталась нетронутая чашка чая, а рядом тарелка с печеньем, которые утром принесла Кристина.

Сегодня я немного оживаю. Все-таки нужно брать себя в руки.

Днем я решаю позвонить своему юристу, чтобы узнать, как продвигается дело с разводом.

Андрей Николаевич отвечает после третьего гудка.

- Анна, добрый день. Как вы?

- Нормально, - отвечаю автоматически, хотя сама слышу, насколько неубедительно это звучит. - Хотела узнать, есть ли новости по разводу и банку.

- По разводу все идет по плану. Сейчас вам нужно просто ждать и не ввязываться ни в какие неприятности.

Я невольно усмехаюсь. Легко сказать.

- А банк?

- Я уточнил информацию по вашему заявлению. Мне ответили, что документы должны вам прислать со дня на день. Как только получим их, разберем, что можно делать дальше.

- Хорошо, спасибо.

После разговора я еще несколько минут смотрю в погасший экран телефона.

Потом решаю отвлечься на учебу и включаю пропущенную вчера онлайн-лекцию в записи.

Тема - создание продающих роликов для социальных сетей.

После просмотра я открываю папку с фотографиями и видео на телефоне. Там слишком много кадров из кафе: чашки с латте-артом, витрина с десертами, вечерние огни в зале, руки бариста, аккуратно выкладывающие пирожные на тарелку.

И я решаю сделать ролик для кафе. Несмотря на то, что Матвей меня уволил.

От этой мысли все внутри сжимается. Становится грустно и обидно. Но материалов у меня в телефоне слишком много, а снимать что-то другое сейчас у меня нет ни сил, ни желания.

Я трачу на монтаж почти два часа и делаю два разных ролика. Один - спокойный, теплый, с крупными планами кофе, выпечки. Второй - быстрый, динамичный, с трендовой музыкой и короткими кадрами, рассчитанными на соцсети.

Отправляю их куратору на проверку и иду на кухню пить чай.

Там меня, минут через пятнадцать, и застает Кристина. Я раскачиваюсь на стуле, обхватив себя руками, и смотрю в одну точку за окном.

- Эй, ты почему не отвечаешь на мои сообщения? - говорит она громко.

Этот звук отзывается в голове болью, и я невольно морщусь, потирая виски.

- Боже, Крис, зачем так орать? Ты что, не видишь? У меня диванный ретрит.

- Аня, я тебя знаю. Хватит уже хандрить. Давай собирайся, пойдем погуляем.

Она хватает меня за руку и тащит в комнату. Я успеваю только удивленно моргнуть, а Кристина уже открывает шкаф и кидает в меня джинсы и свитер.

- Пойдем поужинаем в кафе.

Я нехотя одеваюсь. Потому что спорить с этой рыжей бестией бесполезно.

Через полчаса мы сидим в небольшом кафе и ждем заказ. За окном медленно темнеет, за соседним столиком кто-то смеется, негромко играет музыка. Здесь пахнет свежим хлебом и чем-то пряным.

Кристина рассказывает про свой новый проект и про интересного клиента, который заказал у нее самую дорогую консультацию анонимно. Она увлеченно жестикулирует, иногда понижает голос, будто говорит о чем-то очень важном.

Но я слушаю вполуха, хоть мне стыдно в этом признаться.

Нам приносят еду, и, воспользовавшись паузой, я признаюсь:

- Знаешь, мне сложнее оказалось остаться без работы, чем уйти из дома. Мне очень нравилось в кафе. И коллектив замечательный. Кроме одной дамочки.

- Ань, ну на этом кафе свет клином не сошелся. Хотя малиново-фисташковые пирожные там были самые вкусные.

Она вздыхает с такой искренней грустью, будто теперь ей официально запретили покупать там пирожные.

Мне почему-то становится смешно.

- Господи, Крис. Тебе жаль не меня. Тебе жаль пирожные.

- Я переживаю за тебя, - невозмутимо отвечает она. - И за пирожные тоже. Мне нравилось есть их нахаляву.

Я начинаю ее передразнивать, и мы обе смеемся.

Как же мне повезло с подругой. Без нее я, наверное, не справилась бы со всем этим.

Следующий час мы болтаем о всякой ерунде. Моя тревога отступает, и мы даже обдумываем план о том, что мне нужно взять какой-то проект удаленно. Сделать его бесплатно, чтобы добавить в портфолио.

Я напрочь забываю о телефоне, который так и оставался все это время лежать в сумке.

А когда вспоминаю и достаю его, вижу на экране несколько пропущенных от Ильи.

И сообщение от Оксаны.

Не без удивления сразу открываю сообщение.

Там фотография.

Я смотрю на нее несколько секунд - и сначала не понимаю, что именно вижу.

Мягкий теплый свет. Полупустая комната. Диван. Столик с двумя бокалами вина.

Оксана в короткой комбинации. Илья - в расстегнутой рубашке.

Его ладонь лежит у нее на талии. Она держит его за воротник, он наклоняется к ней, и их губы соприкасаются.

У меня начинают дрожать руки.

Гул голосов вокруг будто отдаляется. Кристина что-то говорит, но я не слышу ни слова.

Я смотрю на фото снова.

На его руку. На ее пальцы. На бокалы. На знакомый профиль Ильи.

Глаза наполняются слезами.

Но я все равно читаю сообщение ниже:

“Пока ты решаешь свои проблемы, твой идеальный Илья очень неплохо проводит вечер”.

А затем сразу второе:

“Надеюсь, у тебя хватит самоуважения не цепляться за мужчину, который выбрал другую”.