Глава 31

– Тань, это её квартира, и ты не можешь её выгнать, – говорит Булат. – Что ты несёшь?! Это моя квартира! – произношу хрипло. – Уже нет… По документам, квартира принадлежит Лере. Помнишь, ты на меня генеральную доверенность оформила? – насмешливо смотрит он на меня. Дьявол!!! Несколько месяцев назад я по своей глупости я, правда, оформила на Булата генеральную доверенность. Ублюдок так исхитрился усыпить мою бдительность и убедил, что ему можно доверять, что я решилась на такой рисковый шаг. А ведь в последнее время я жила с оглядкой и старалась всё и всех перепроверять.... Тогда я лежала в больнице и думала, что всё затянется. Я была в панике: управляющий фирмы не справлялся, да еще и надо было сдавать квартиру и следить, чтобы всё было в норме. Булат сказал, что поможет, чем может и, черт возьми, я сама предложила оформить гребаную доверенность. Сама! Получается, я своими руками дала ему право не только сдавать в аренду, но и продавать мою квартиру в престижном районе Москвы! Тогда у меня в голову не приходило, что он сможет обмануть мое доверие: Булат всегда был заботливым, участливым, надежным… К тому же до этого мы решили пожениться, и планировали нашу свадьбу. – Помню… Ты должен был её сдавать и следить за всем. А ты… какого хрена ты творишь, Булат?! Перед глазами все плывет. На тумбочке стоит бронзовая статуэтка. Стильная, дорогая штучка. Если ударить ею по голове, мерзавец больше не станет копить землю и портить жизнь другим. В такие моменты смерть плохого человека кажется благом… Черт, да о чем я только думаю?! Мысленно одергиваю себя, не давая совершить самую глобальную ошибку в своей жизни. – Тань, давай, без обид. Ты же сама говорила, что бабки тебе от бывшего мужа достались… Напомни, где он сейчас? – Причем тут это? – глухо спрашиваю я. Мне становится трудно дышать… – Соколов в колонии строгого режима отбывает пожизненный срок. Он был последним мерзавцем, но, ты, похоже, похуже его. Ты, Булат, гнида, каких еще поискать. Константин Соколов, с которым я прожила много лет, никогда не был идеальным. Он многое не договаривал, врал, изворачивался, но НИКОГДА не был таким искренно-идеальным, как Булат. И я попалась на крючок… Говорят, если ты обжегся на молоке, то дуешь на воду. Но в моем случае я расслабилась, перестала оглядываться и ждать подвоха. Успокоилась, наивно полагая, что всё плохое в моей жизни уже было, значит, впереди может быть только хорошее. Ошиблась… – Как это причем тут он? Ты же сама рассказывала, что на его бабки всё купила. Получается, две квартиры тебе просто на голову свалились, – в его голосе чувствуется черная зависть. А ведь Булат – человек не бедный. У него есть коттедж, процветающая фирма, две иномарки… – Ты же простой домохозяйкой была! Дома сидела, а потом бац и у тебя есть всё. Недвижимость, фирма! Пришло время расплачиваться, дорогая, – в его взгляде исчезло привычное тепло. Теперь он смотрит на меня холодно и цинично, как чужой человек. Хотя, родным для меня он никогда и не был. – Так, что, бл..дь, с моей квартирой?! Ты продал ее, а деньги отдал этой шкуре? – Не совсем так… Я продал её Лерочке, – усмехается ублюдок. – Ей же надо где-то жить, сама понимаешь. Но ты, я думаю, переживешь… у тебя же есть еще одна. На улице не останешься. – То, что ты с этой дешевкой провернул, можно оспорить в суде. Деньги на юристов у меня есть, – делаю глубокий вдох и сплетаю пальцы рук в замок. – Посмотрим, как у тебя это получится. Никакой аферы тут нет… все законно. Ты в здравом уме подписала у нотариуса доверенность, а я просто выполнил твою волю, продав твою квартиру. Ничего ты не докажешь. Просто смирись. – Посмотрим, – мой голос поднимается на октаву, сигнализируя о том, что сильно завожусь. Крики, вопли, истерики – не мой привычный стиль. – А сейчас напяливай на себе портки, иначе рискуешь вылететь отсюда в одних трусах! – Хм… я бы на твоем месте о более глобальных вещах подумал, а ты истеришь, мордобоем угрожаешь, – от его насмешливого взгляда внутри все переворачивается и мне безумно хочется раскроить его голову чем-то твердым и тяжелым. Бронзовая статуэтка идеально подойдет… – Ты о чем?! Говори прямо, хорош юлить, – в горле образуется огромный ком, я пытаюсь его проглотить, но тщетно. – О твоей фирме, Татьяна, о твоей фирме…