Пролог

Все персонажи, события и локации — результат фантазии автора. Все совпадения с реальными людьми случайны.

Я стою в святом месте. Чуть вдали, за колоннами, происходит таинство. Красиво, очень. Место священнодействия щедро украшено белыми розами, их аромат кружит голову. Снопы солнечного света проникают сквозь узкие окна, придавая всему происходящему флер чуда, а в моей душе бушует адское пламя. Оно выжигает кровь, разрушает тело, перемалывает душу. Мою слабую несчастную глупую душу, которая до последнего момента наивно верила, что информация в записке — ложь. Что мой муж, Макс Веллер, не имеет к этому никакого отношения, но нет.

Все не так.

Адово пламя набирает силу. Кажется, оно уже капает раскаленной лавой с кончиков моих пальцев, застывает на каменном полу церкви, покрываясь тонкой черной пленкой.

Как много предателей собралось в святом месте.

Мой муж Макс, его сестра Диана, их родители.

Вадим Голиков, самый близкий друг Макса пришел с женой, ну надо же!

В центре моего персонального адова круга — Макс и Снежана.

— Веточка, ты только не ревнуй, ладно? — сказал Макс, когда я заметила на его рабочем столе в кабинете рекламный проспект фирмы «ВеллерКо», на котором красовался портрет миловидной блондинки. — Она тупая, как пробка, с ней даже поговорить не о чем. Все, что она умеет — крутить задницей перед фотографом и строить морды.

Я поверила. Глупая, наивная доверчивая девица, по уши влюбленная в Макса, приняла лживые слова за чистую монету, а сейчас…

Сейчас я смотрю, как мой муж бережно прижимает к груди своего ребенка. Ребенка, рожденного не мной. Снежана кружит вокруг сладкой парочки, что-то воркует, время от времени прикасаясь к уголкам глаз белоснежным платочком.

Сука!

Тварь!

Наверное, позже меня настигнет гнев Божий за то, что я позволяю себе такие мысли в его Храме, но это будет потом… Хотя, мне уже нечего бояться: от меня и от моей жизни остались оплавленные ошметки, пепел.

Я вижу батюшку в красивом облачении. Он подходит к мужу и что-то негромко говорит. Макс целует ребенка в лобик, тот морщится, забавно дрыгает ножками и гулит. Младенца подхватывает Вадим.

— Он будет крестным, — подсказывает женщина, которая позволила мне одним глазком из-за колонн подсмотреть за крещением. Она стоит рядом и следит, чтобы я не достала телефон и не сделала снимки, а я уже ничего не могу.

Ни дышать…

Ни смотреть…

Ни жить…

Не могу и не хочу.