Бонус

Вика

Потянувшись рукой, прихватываю с заднего сиденья сумку и, покопавшись в ней, достаю телефон.

Стоит лишь взглянуть на экран и сердце привычно сбивается с ритма.

-- Привет, Назар, - принимаю вызов.

-- Привет, - басит динамик его голосом, - Маша дома, передал её няне.

Как-то так повелось, что Градов всегда мне отчитывается, возвращая дочь после проведённого ими вместе времени.

-- Поняла. Как погуляли?

-- Прекрасно. Мне кажется, нет таких развлечений, которым наша дочь была бы не рада, - по голосу слышу, что улыбается.

Усмехаюсь, это действительно так. Маша растёт очень энергичным и позитивным ребёнком.

-- У тебя всё хорошо, Вик?

-- Да, - отвечаю и хватаюсь рукой за боковую ручку двери, когда Андрей слишком резко перестраивается в другой ряд. – Да, всё нормально.

Повернув голову, устремляю на него растерянный взгляд.

-- Окей, - выдерживает короткую паузу бывший муж, видимо ожидая от меня встречного вопроса. Но я его не задаю.

-- Пока, Назар.

-- Пока, - выдыхает и отключается первым.

Руки слегка подрагивают пока прячу телефон обратно в сумку.

-- И долго это будет продолжаться? – не глядя на меня, задаёт Андрей странный вопрос и тут же, приоткрыв окно, выкрикивает водителю перестаивающейся перед нами машины: - Куда ты прёшься, мудило?

От шока на мгновение теряюсь.

За всё время наших отношений я впервые вижу его таким.

-- Ты о чём? – уточняю, хотя уже понимаю, о чём пойдёт речь.

-- Меня достало это ваше вечное щебетание, - чеканит, бросив на меня беглый взгляд.

-- Мне кажется сейчас не самое лучшее время для такого разговора, - видя насколько он взвинчен, пытаюсь призвать к благоразумию.

-- Мне надоело молчать, Вика! Понимаешь?

Наверное, чисто по-человечески – да, я его понимаю.

И вполне возможно, что реагировала бы так же на его месте, но это не значит, что в данном вопросе я ему уступлю.

Андрей должен понимать, что с Градовым мы теперь неразлучно связаны.

При этом я не делаю ничего плохого.

Я не встречаюсь с Назаром наедине, все наши с ним разговоры имеют одну единственную общую тему - дочь.

Если Андрей думает, что я по его требованию полностью дистанцируюсь от Назара, то его ждёт разочарование.

И лучше ему это понять до того, как мы официально узаконим отношения.

-- Он отец моей дочери, - произношу ровным тоном. - И общаемся мы исключительно как родители Маши. Жаль, что ты видишь это как-то иначе.

-- А ты будто не видишь? – выплёвывает психованно. - Да он же бездомным псом на тебя вечно смотрит. Ждёт, когда снизойдёшь вниманием. И это бесит, Вика. Понимаешь? Ни один мужик нормально такое воспринимать не будет.

Внутри поднимается волна чего-то тёмного.

Горло перехватывает спазмом.

-- Ты выходишь замуж за меня! – продолжает после недолгой паузы. - Ему уже давно следует уйти в туман! Но нет же, он продолжает увиваться возле тебя.

-- Ты говоришь ерунду, - качаю головой, чувствуя, что тоже начинаю заводиться.

-- Ерунду? – переспрашивает издевательски. – Так может нахер продолжать такие отношения?

Медленно поворачиваю голову и в полном шоке смотрю на него.

То есть он вот так просто готов расстаться?..

-- Останови машину! – требую раньше, чем успеваю обдумать свой порыв.

В салоне на несколько мгновений повисает тишина.

-- Останови. Сейчас же.

-- Не дури, - роняет он уже более спокойным голосом.

-- Я сказала, останови! – настаиваю я, и Андрей, сбавив скорость, выруливает на обочину.

-- Ты обманываешь в первую очередь себя, Вика.

Отстёгиваю ремень безопасности и резво выбираюсь из салона.

Автомобиль с пробуксовкой тут же срывается с места.

Слёзы неумолимо подступают к глазам, и я не делаю попытки их сдержать.

Пройдя по краю дороги, выхожу на тротуар и верчу головой по сторонам, пытаясь определить, где нахожусь и куда мне следует идти…

Назар

Сбросив вызов, швыряю телефон на кровать.

Какого чёрта я каждый раз чего-то от неё жду?

У Вики скоро, мать её, свадьба, а я всё никак угомониться не могу.

Да я бы и рад, но блядь, внутри что-то продолжает сопротивляться жестокой реальности.

Уже херову тучу времени я жду, что меня отпустит.

Не отпускает.

Я правда пытался вычеркнуть её из головы и сердца, но не вычёркивается.

Размяв шею, прогоняю прочь мысли о ней.

Сдёрнув футболку, находу расстёгиваю джинсы и иду в душ.

Регулирую температуру до едва тёплой и становлюсь под рассеянный поток воды.

Упираюсь руками в кафель и прикрыв глаза, опускаю голову вниз.

Стою так какое-то время, думая о том в какую жопу продолжает катиться моя жизнь. Никчёмность собственного существования угнетает до колик в печени.

Работа и дети – это всё, что держит меня на плаву последние годы.

Да уж…

Заебавшись от мыслительного анализа, хватаю мочалку, щедро лью на неё гель и от души намыливаюсь.

Смываю пену, отключаю воду и выбираюсь из душевой.

Слегка обтеревшись полотенцем, обматываю его вокруг бёдер и иду в кухню.

По пути раздумываю: американо или виски?

Останавливаю выбор всё же на чашке кофе.

По опыту знаю, что алкоголь в моменты морального опустошения не лучшее решение.

Включаю кофемашину, ставлю кружку под рожок, и в недоумении замираю, когда тишину квартиры нарушает трель домофона.

Машинально бросаю взгляд на часы.

Половина девятого вечера.

Нет ни единого предположения по поводу личности позднего визитёра.

Может Богдан?

Хотя вряд ли, он был заранее набрал.

Разгадывая внезапный ребус, иду открывать.

Взглянув на экран видео-панели, на пару секунд поражённо зависаю.

Вглядываясь в пиксельное изображение высокого разрешения, почти убеждаюсь, что у меня случилась внезапная галлюцинация, но всё равно жму кнопку «открыть».

После чего распахиваю дверь и как пришибленный дёргаюсь в сторону лифта, но резко торможу, вовремя сообразив, что на мне кроме полотенца нихрена нет.

Когда сходит первая волна потрясения, грудину насквозь прошивает тревога.

Может случилось чего?..

Сердце, дёрнувшись, озверело бросается на рёбра.

Сквозь его оглушительное уханье, едва улавливаю приближении лифта.

Стою, как придурок, не зная, что делать.

И пока я туплю, Вика уверенно выходит из кабины подъёмника, но заметив меня сбивается с шага.

Медлит, взглядом курсируя по моему фактически обнажённому телу.

-- Вика? Что случилось? – спрашиваю, прежде чем успевает подойти ближе.

Она глубоко вздыхает и полностью выдыхает, будто мысленно на что-то настраиваясь.

Выражения лица взволнованное.

Брови насупила, губы подрагивают.

-- Всё хорошо, - проговаривает, расправляя плечи и меня немного отпускает. – Можно я войду? – нерешительно спрашивает, поглядывая мне за спину.

-- Да, конечно, - отшагиваю в сторону, пропуская жену в квартиру.

Неотрывно слежу как она переступает порог и думаю о том, что каким-то образом выпал в параллельную вселенную. Или в прошлое… Туда, где она ещё безоговорочно моя...

Пока Вика осматривается в моей прихожей, я закрываю дверь.

Хочется спросить, что её сюда привело, но даже в моей голове это звучит пиздецки грубо. Поэтому молча пялюсь на неё. Жду что сама скажет.

-- Я… - начинает она и тут же замолкает, втянув в рот нижнюю губу.

Зрелище нереально залипательное.

Вижу, что сильно волнуется, но ума не приложу из-за чего.

-- У тебя есть кофе? – спрашивает нарочито повышенным тоном, не прекращая чертить зигзаги по моему обнажённому торсу.

Стоит ли пояснять насколько я в моменте охреневаю от всего происходящего?..

Чуть прищурившись, вглядываюсь в её потемневшие глаза, но ясности это не добавляет.

Молча указываю ей рукой в сторону кухни.

Вика скидывает босоножки и уверенно шагает в нужном направлении.

Иду следом, всё ещё не веря в реальность того, что она здесь, в моей квартире.

За те пять лет что я тут живу, она ни разу не выявила желания зайти, в те редкие моменты, когда приезжала за Машей. О том чтобы сама намерено ко мне приехала и речи никогда не шло.

Убираю из-под рожка свою всё ещё пустую чашку и ставлю другую, чуть больше по объёму.

Вика никогда особо не любила кофе, но если и пила, то выбор останавливала на латте или капучино.

Сейчас впервые радуюсь тому, что купил навороченную модель кофемашины с интегрированной системой вспенивания молока. И ещё тому что оно в принципе у меня имеется, благодаря стараниям Анны Фёдоровны, женщины что пару раз в неделю хозяйничает у меня в квартире, наводя порядки и пополняя едой холодильник.

-- Латте или капучино? – спрашиваю, не поворачиваясь к сидящей за столом Вике.

-- Всё равно, - прилетает короткий ответ.

Беззвучно усмехаюсь. То, что она тут не из-за кофе и дураку понятно, но озвучивать истинную причину, почему-то не спешит.

Ставлю перед ней чашку капучино и возвращаюсь к аппарату, чтобы сделать себе американо.

Пока наполняется кружка, поворачиваюсь и привалившись бёдрами к кухонной столешнице, смотрю на жену в упор.

Она кончиками пальцев очерчивает ободок кружки, сосредоточив на ней всё своё внимание.

-- Вик, ты скажешь, что случилось?

-- Удивлён, моим приходом, да? – с её губ срывается невесёлый смешок.

Взгляд по-прежнему от меня прячет.

Смотрю на неё и думаю о том какая, по сути, разница что именно её сюда привело. Главное ведь, что сейчас здесь. Со мной.

Моё наваждение и моя бесконечная любовь.

Давно уже признал, что двинулся на ней.

Ничего стало не интересно, после её ухода.

До сих пор не понимаю, как мог повестись на Инну после неё?..

Дебил, блядь.

Перманентное сожаление - как въевшийся в мою кровь вирус, заставило многое переосмыслить в жизни.

Повисшее в воздухе молчание не давит, не раздражает и не вызывает желания его чем-то заполнить.

Мои глаза непроизвольно сползают с её лица вниз и берут в фокус очертания груди.

Сердечный ритм мгновенно срывается, взлетая куда-то в космос.

Рот, как у голодной псины, слюной наполняется.

Стерва-память так не кстати воскрешает слишком горячие эпизоды из нашего прошлого, и я чувствую, как тяжелеет член.

Полотенце и отсутствие трусов – хреновая маскировка для стремительно растущей эрекции.

-- Я сейчас вернусь, - бросив находу, покидаю кухню.

Как бы я не хотел Вику, сверкать перед ней физиологической реакцией последнее дело.

Она и так сидит зажатая вся. А если заметит, что со мной делает её присутствие - сбежит без промедления, так и не озвучив зачем приходила.

Оказавшись в спальне, достаю из шкафа спортивные штаны и футболку. Бросаю их на кровать и беззвучно выругавшись, лезу в ящик за трусами.

Прихватив первые попавшиеся, сбрасываю на пол полотенце и уже намереваюсь их надеть, когда сзади улавливаю слишком характерное движение.

Замираю, чувствуя, как ускоряется мой пульс, а в левой половине груди тянет и становится сложно дышать.

Если даже предположить, что забрела сюда случайно, то от вида моего голого зада должна была уже уйти. Но нет, Вика продолжает стоять на месте.

От мысли что это может значить, член, болезненно пульсируя, окончательно наливается.

На секунду прикрываю глаза, впервые в жизни не зная, как поступить.

Сделать вид что ничего не происходит, подавить этот лютый голод по ней и натянуть боксёры?..

Хотя вряд ли сейчас удастся упаковать в них мой гудящий хер.

-- Назар… - тихо роняет она, уничтожая на корню мои благие намерения.

Задержав дыхание, уверенно поворачиваюсь к бесконечно любимой женщине.

Встречаюсь с ней взглядом и в башке взрывается осознание.

Дышу, как грёбаный спринтер, часто и надсадно… боясь поверить в реальность того, что вижу.

Опустив глаза ниже, Вика скользит ими по моему телу.

Непроизвольно облизывает губы и начинает чаще дышать, когда доходит до члена.

Дичайшее возбуждение нагревает мою кровь, доводя до кипения.

Отбросив в сторону трусы и сомнения, уверенно приближаюсь к ней.

Вика срывается с места и сократив расстояние, стремительно влетает в меня.

Подхватываю её на руки и голодным зверем накидываюсь на желанные губы.

Целую яростно, несдержанно проникая языком в податливый рот. Короткий хриплый звук, похожий на стон, покидает мои лёгкие, когда с неменьшим пылом Вика отвечает.

Сжав ладонями упругие ягодицы, впечатываю её промежностью в себя. Ещё и ещё.

Знаю, что перебарщиваю, но, блядь, не могу сейчас иначе.

Слишком долго я мечтал об этом.

-- Назар… - шепчет, в короткие моменты прерывающегося поцелуя.

Обхватив ладонями мой затылок, Вика несдержанно ёрзает бёдрами, уничтожая к херам всю мою выдержку.

Сделав несколько шагов, подхожу к кровати, ставлю жену на ноги и прихватив низ её лёгкого платья, стягиваю к чертям.

Завожу руки назад, расстёгиваю бюстгальтер и отбрасываю к платью.

В глазах на секунду темнеет от открывшегося зрелища.

Удивительно, но роды и кормление дочери никак не отразились на Викиной груди. Она, как и прежде идеальной формы, с карамельно-розовыми сосками.

Под шумный выдох укладываю Вику на постель и нависая сверху снова припадаю к губам.

Во мне терпения абсолютный ноль.

Я слишком давно брежу этой женщиной и дорвавшись до неё уже не в силах удерживать рвущегося с цепи внутреннего зверя.

Если она сейчас вдруг одумается и попытается меня остановить, клянусь, я сдохну нахуй.

Продолжая её целовать, пальцами оглаживаю щёку, шею, ключицу.

Мне всего мало.

Веду ниже, пока не обхватываю грудь. Сдавливаю и тяну сосок, получая в ответ прерывистое всхлипывание.

Прости, малыш, нежным сейчас я быть не в силах.

Растолкав коленом её ноги, опускаю руку на лобок. Ныряя пальцами ниже, глажу влажную поверхность кружевных стрингов.

Мне до ломоты в яйцах хочется большего. Хочется сдёрнуть эти чёртовы трусы, максимально развести в стороны её ноги и одним толчком войти до упора. Но я терплю, понимая, что её удовольствие меня сейчас заботит не меньше собственного.

Подцепив тонкий перешеек трусов, отодвигаю в сторону и касаюсь пальцами невероятно мокрых складок. Несколько раз провожу вверх-вниз размазывая смазку.

С трудом отрываюсь от сладких губ и лбом прижимаюсь к её скуле.

-- О-о-о… боже… да… - тон хриплого голоса, отзывается во мне очередной волной возбуждения.

Вика прогибается в пояснице и громко стонет, когда я начинаю кружить пальцем по клитору.

Опустившись ниже, накрываю губами призывно торчащий сосок. Очерчиваю его языком, прикусываю, всасываю в рот, одновременно врываюсь в неё двумя пальцами.

Внутри горячо и влажно.

Дурею, когда очередная порция выделяющейся смазки стекает мне на ладонь.

-- А-а-ах… - громко всхлипывает и подаётся навстречу моим движением.

Раскачиваясь, с громкими стонами насаживается на пальцы.

Это полный пиздец…

Я как пацан готов кончить от того, как сильно она сжимает меня внутренними мышцами.

Слетевший с катушек пульс частит так, что из глаз искры сыплются.

Яйца поджимаются и, кажется, вот-вот взорвутся.

Стиснув зубы, вынимаю пальцы и наконец-то избавляю её от трусов.

Приподнимаюсь и обхватив ладонью член, несколько раз провожу по нему.

Прижав головку к горячему входу, заглядываю в любимые глаза.

Облегчённо выдыхаю, замечая в них тот же дикий голод, что сейчас пожирает мои внутренности.

Не отводя взгляда, резко подаюсь бёдрами и глубоко проникаю в неё.

Меня срывает так, едва не кончаю сходу.

Шиплю сквозь зубы, находясь в какой-то запредельной эйфории.

Подхватив под коленями её ноги, развожу их максимально в стороны.

Вика надсадно дышит, прикусив губу следит за мной. Взгляд пьяный-пьяный. Подёрнутый первобытной похотью.

Немного отстранившись, совершаю первый несдержанный толчок, после чего сразу задаю бешенный темп.

Двигаюсь резко, глубоко. Под аккомпанемент пошлых, сводящих меня с ума, влажных звуков.

-- Назар… - выстанывает Вика.

Обхватывает ладонями груди, сжимает и распахнув рот, уставляется на меня обескураженным взглядом. Тоже уже на грани…

Сказывается наше общее шестилетнее воздержание друг от друга.

-- Я люблю тебя, - выдыхаю с чувством. – Я так тебя люблю.

Продолжаю вколачиваться в её тело, Вика на мгновение замирает, после чего с протяжным стоном выгибается, судорожно сжимая мой член внутренними мышцами.

Буквально в последнюю секунду выхожу из неё и с хриплым выдохом, кончаю на подрагивающий живот.

Несколько секунд пытаюсь отдышаться, затем растираю сперму по животу и груди, самым примитивным способом помечая свою женщину.

Кусая губы, Вика следит за моими действиями.

От пронзивших нутро эмоций, не могу произнести ни слова. Язык будто онемел.

Но длится это недолго.

Реальность постепенно просачивается в мозг, обретая стойкие очертания.

Моя Вика! Девочка моя любимая!

Едва мы пересекаемся глазами, пах сводит очередной вспышкой возбуждения.

Шум крови в ушах заглушает удары одуревшего сердца.

-- А-а-а... - выдыхает, когда, перевернув на живот, я вынуждаю её встать на колени.

Опустив ладонь между лопаток, вдавливаю её грудью в постель.

Дальше она действует уже сама: прогибается глубже и шире расставляет ноги.

Пальцами раздвигаю половые губы, глажу, дразню клитор, врываюсь ими вглубь. Охуенно.

Вика ёрзает, стонет. Лбом упирается в постель и пальцами сгребает покрывало.

Больше не выдерживая внутреннего накала, направляю член в неё и загоняю на всю длину. Быть нежным и осторожным не получается и во время второго раунда.

Изголодавшись по ней, я трахаю так, как того требует моя душа и тело.

Её громкие вскрики отражаются от стен.

Меня в очередной раз пробивает током от того, как она, непроизвольно сдавливая стенки влагалища, принимает каждый новый толчок.

-- Назар… о боже мой… Назар… - вылетает из неё сбивчивым шёпотом.

Не переставая двигаться, пальцами нахожу разбухший клитор, несколько раз обвожу его, затем ритмично надавливаю.

Викины громкие стоны, окончательно дурманят мне голову.

Запредельная острота ощущений уверенно ведёт нас обоих к очередной разрядке.

Сдавив пальцами её ягодицы, максимально глубоко и жёстко врываюсь в желанное тело.

-- Давай, девочка, - рычу задыхаясь.

Секунду спустя Вика кончает, содрогаясь всем телом.

Буквально сразу следую за ней.

Прикрыв глаза, сдавленно мычу, изливаясь на ягодицы.

Я, кажется в раю, блядь…

Голова как никогда ясная, а состояние в стельку пьяное.

-- Ты же понимаешь, что я тебя больше никуда не отпущу? – перевернув Вику на спину, заглядываю в не менее хмельные глаза.

Я хочу, чтобы она сейчас чётко осознала, что нихуя не в сексе дело. Точнее не только в нём.

Сегодня ею был сделан тот самый шаг навстречу, которого я ждал шесть грёбаных лет.

Затягивающееся молчание медленно завязывает мои кишки в узел.

-- Вик? – не выдерживаю я.

Приподнявшись, она обхватывает ладонью мой затылок и целует.

Нежно, ласково, так как только она умеет.

-- Я люблю тебя, Градов, - прервав поцелуй, выдыхает прямо в губы.

На несколько долгих секунд я застываю в полном ахуе.

Я уже и не надеялся когда-либо услышать эти слова.

-- Иди ко мне, - обхватив её руками, вжимаю в себя. – Девочка моя любимая. Вика моя.

Грудину прошивает всеобъемлющим, не проходящим чувством вины, когда она начинает тихо плакать.

Мне от этого, сука, сдохнуть хочется.

Долбоёб конченный.

Держусь только благодаря мысли, что впереди вся жизнь, чтобы залечить нанесённые ей раны, вернуть доверие и сделать самой счастливой женщиной на свете…