Глава 40

Яна Мне казалось, такси едет слишком медленно. Я уже пожалела, что сама не села за руль автомобиля, может, я бы доехала быстрее?! – Поспешите, пожалуйста! – требую ломким голосом. – Вы очень медленно едете! У меня жених пострадал в аварии! – Девушка, мне очень жаль, что ваш мужчина пострадал, но я еду по правилам. Здесь ограничения скорости. К черту правила! Я должна добраться до Льва как можно быстрее! С трудом дождалась, когда такси затормозило возле больницы, помчалась быстрее ветра. – Вы к кому? – Лев. Демидов Лев Матвеевич. Поступил к вам сегодня, пострадал в автомобильной аварии! – скороговоркой отвечаю на ресепшне. – Минуточку, сейчас уточню, – с дежурной улыбкой отзывается девушка. Даже минута ожидания кажется для меня невозможно долгой! – Демидов Лев действительно к нам поступил. Ему провели операцию и направили в реанимационное отделение. Посещения запрещены. – Но я так хочу его увидеть. Хотя бы на минутку… Я… Я в положении, понимаете? В положении, и все, что мне нужно, просто увидеть его, умоляю! По моему лицу обильно струятся слезы. Наверное, именно это сыграло решающую роль. Ведь в момент, когда жизни любимых угрожает опасность, мы все равны перед лицом неизвестности и страха за жизнь дорогих сердцу людей. – Я спрошу у врача, но ничего не обещаю. – Спасибо… Спасибо! Я недолго. Просто взгляну на него издалека, – шепчу со слезами. Едва держусь на ногах, не в силах поверить, как такое могло случиться?! Мы едва разобрались с Анисимовым, с моим сложным разводом. Лев сделал мне предложение руки и сердца. Мы были так… счастливы. Неужели судьба к нам так жестока? – Яна Анисимова? А? Я уже отвыкла, что меня называют фамилией супруга, в скором времени хотела вернуть себе девичью фамилию, но пока придется терпеть эту. – Да, это я. – Пройдемте, – пригласила медсестра. Она провела меня до нужной палаты и предупредила строгим тоном: – У вас будет всего две-три минуты, не больше. Не пытайтесь потревожить его или разбудить. Операция была сложной. – Его жизни угрожает опасность? – Риск есть всегда. Но у него неплохие шансы. Я вытерла слезы, сказав себе, что нужно быть сильной. Ради него и ради нашего ребенка. Понятия не имею, обрадуется Лев ему или нет, но все эти моменты отошли на второй план. Главное, увидеть его. В палате было светло, от этого еще более темным смотрелось лицо Льва, со следами повреждений и травм. На его лице была закреплена кислородная маска, тихо попискивали приборы. Ему очень… очень здорово досталось! Я застыла возле кровати, сморгнула слезы в очередной раз, несмело прикоснулась к его руке, безвольно лежащей поверх больничного покрывала. – Я тебя люблю. Ты – моя жизнь. Мое все. Вернись ко мне. К нам… У нас будет малыш. Я тебя очень-очень жду! – Время, – окликнули меня сзади. Как?! Уже?! Так быстро! Сердце сжалось до боли, но спорить я не смела. * * *На следующий день я снова приехала в больницу… Лев еще не пришел в себя. Это меня тревожило безумно! Не пришел в себя Лев и через два дня… Страшное слово «кома» зависло над нами, будто грозовые тучи. От моего присутствия в коридорах больницы не было большого толка, но я надеялась на чудо. Вдруг я уйду, а он придет в себя и меня не окажется рядом?! Надежда жила в моем сердце. Без этого никак! Я в очередной раз начала измерять шагами коридор больницы и застыла, увидев Алекса. Он остановился, наткнувшись на меня. Возмущение полыхнуло во мне, как большой костер. Я подлетела к нему и толкнула в грудь ладонями. – Что ты здесь делаешь?! Ты… – Привет, – сдавленно отозвался. – Есть новости о состоянии Льва? – Только одна – он еще в коме! И не говори, будто ты пришел переживать за него! Это не так… Алекс отшатнулся и провел ладонью по лицу, которое посерело. – Яна. Я виноват, знаю. Черт меня дернул… завести эту интрижку, обманывать тебя… Я уже поплатился за то, что сделал. Лишился и красивой девушки, и друга. Ты можешь мне не верить, но я считал Льва своим другом. И, кажется, он был моим единственным другом. Тот, кто мог сказать правду в глаза. Все остальные – льстецы, преследуют свои интерессы. – Поздновато для раскаяния. – Знаю! Знаю… Но я не мог остаться в стороне, узнав, что он пострадал. Скажи, могу ли я чем-нибудь помочь? – Можешь. Уйди, – глухо произнесла я. – Просто уйди. Мои слова огорчили Алекса, но он держался. – Виновника аварии нашли? – поинтересовался он. – Нет. Скрылся. Машина без номеров. На камере почти не видно лица. Черная шапочка, черная куртка. Таких людей в городе сотни тысяч… – Многие из них точат зуб на Льва? – поинтересовался Алекс. – Что ты имеешь в виду? – Яна, подумай сама. Льву не просто удалось обернуть развод в твою пользу, вернуть имущество. Он засадил Анисимова за решетку, а это очень злопамятный человек. Он как-то бросился… угрозами, – добавил. – Так что же ты молчал до сих пор? Я сейчас позвоню следователю, он назначит встречу, и ты все расскажешь! Пусть этого гада прессанут хорошенько! – я сжала кулаки. Алекс тихо рассмеялся. – Тебе смешно?! – я воинственно вскинула подбородок, была готова испепелить его взглядом. – Нет, я… Я смеюсь, но не над тобой. Над собой. Алекс дотронулся до моего запястья и отступил на шаг назад со словами: – А ведь ты могла бы быть моей… И я это упустил. Обо мне ты бы пеклась и плакала. – Нет, – я покачала головой. – Никогда – о тебе. Нас просто не было никогда и не могло быть. Только я и он. – Мне искренне жаль, – отозвался он с грустью. – Звони следователю. Мне есть что ему рассказать. Борис иногда бывал не в меру болтлив и хвастлив. Проболтался кое о чем… Пьяным. * * *Честно говоря, я не доверяю Алексу. Ни на грамм. Но все же позвонила следователю по делу Льва. Он назначил встречу Алексу, и все завертелось, сдвинулось с мертвой точки. Следователи вышли на исполнителя, и тот сдал заказчика. Им оказался… Борис Анисимов, разумеется. Теперь к его сроку добавят еще и обвинение в организации заказного убийства. Ему не выйти из тюрьмы до конца дней… Только эта месть меня совсем не радует. Я продолжаю ходить в больницу ко Льву, сама за ним ухаживаю, настояла на том, чтобы брить его самостоятельно… В очередной день понимаю, что палата… пуста, и едва не падаю на пол, схватившись за дверь. – Лев… Демидов Лев… – хриплю, схватив первую попавшуюся медсестру за руку. – Где он?! – Демидова сегодня перевели в обычную палату. Он пришел в себя. – Какая? Услышав ответ, я побежала… Так быстро и отчаянно никогда еще не бегалаю. Сердце выпрыгивало из груди. Я не церемонилась, рванула дверь палаты и, всхлипнув, застыла на пороге. Лев лежал на постели, рядом с ним стоял врач и медсестра. Они о чем-то говорили в полголоса. – Лев! – всхлипнула я. – Лев… – зарыдала. Он привстал и потянулся в мою сторону. – Девочка моя, я так по тебе скучал. Через миг я уже обнимала его, а он – меня. Обнимал и целовал, гладил волосы, повторяя, как сильно скучал по мне. Безумно сильно скучал… Признавался в любви. Я не могла на него насмотреться. – Это был самый ужасный месяц в моей жизни. Месяц твоей комы… – призналась я. – Скажи… Когда я лежал там… Ты приходила, и я кое-что услышал. Это… правда? – он поднимает на меня взгляд. – Правда или сон? То, что ты ждешь… малыша. – Да, я беременна. Хотела сказать тебе в тот самый день… И не успела. – Я знал. Знал, что ради этого стоит жить. Люблю тебя, ты делаешь меня счастливым, – признался Лев. – И я буду рад стать отцом.