Глава 4

Получается, я должна улыбаться, глядя на этого монстра, привести его в дом и добровольно отдать ему своё тело ночью на супружеском ложе?

А впрочем, ёкай смотрит на меня так плотоядно – что едва ли дождётся ночи!

Да и смогу ли я?! НЕТ! Уверена, что нет! Об этом жутко даже подумать…

Да ведь к тому же… я невинна!

Он поймёт… это никак не объяснить! Чтобы такой явно охочий до девичьего тела муж – и не брал собственную жену?

Пока неясно как действовать.

Но при этом — говорить, что мы женаты только день — опасный шаг в сторону истины! Дремучий лес, ритуальные камни, мёртвые жрецы, и я — самая несчастная невеста в мире… Тогда ёкай может сложить кусочки головоломки воедино. И если не вспомнить себя, то просто догадаться, что я лишь жертва для ритуала.

А, значит, к чему меня жалеть и держать при себе? Нужно скорее испить мою жизнь и магию!

Но что тогда делать?!

Что сказать ёкаю?!

— Ты всегда такая молчаливая? — усмехнулся Ваалморт-ас... нет, Мортас. Лучше даже в мыслях называть его новым именем.

На этот раз ёкай не использовал силу, чтобы вытянуть ответ. Я не ощущала давления. Но зато я чувствоваладавлениев… других местах. Хотя бы даже ягодицами… и весьма отчётливо.

Разве тот, кто потерял память да и вообще – чуть не погиб, долженТАКсебя вести?!

А между тем руки Мортаса начали бесстыдно ощупывать моё тело, уже не просто оглаживая шёлк, а сминая его.

— Я пострадал в этой битве, — хвост ёкая сместился, обвиваясь вокруг моего колена и скользя выше, задирая подол. — Я ведь тебя защищал, верно, Рейна?

Его горячие пальцы нырнули под слои кимоно, найдя обнажённую кожу моего бедра. Я дёрнулась, к горлу подступила паника.

— Восстанови мои силы, жена, — прошептал он. — Ты ведь знаешь, как это сделать. К тому же, возможно, близость с тобой вернёт и мою память. Обрывки знаний, что остались во мне утверждают, что для восстановления воспоминаний нужнопрежде всего восполнить магическую энергию.Так что может быть лучше, чемслитьсясо своей одарённой женой? Твоя искра магии так нежна и светла, как и ты сама… Смелее, Рейна… Или ты забыла, как подобает обращаться с мужем? — глаза ёкая опасно сузились, а рука сжала моё бедро с откровенной собственнической лаской. — У тебя такая нежная кожа...

Вторая его рука потянула за оби — широкий пояс моего кимоно. Узел ослаб.

— Давай снимем это. Оно мешает.

Я хотела возразить, но в следующий миг его губы накрыли мои.

Теперь это был глубокий, властный, подчиняющий поцелуй.

Его язык ворвался в мой рот, и я почувствовала вкус пепла, дыма и чего-то пряного, дикого, словно тёмная магия самой земли. Его руки продолжали своё дело — одна комкала шёлк на моей спине, задирая ткань, другая скользила по обнажённому бедру, подбираясь к ягодицам.

Кровь застучала в висках с такой силой, что я перестала слышать звуки леса. Только этот стук —бум-бум-бум— и влажное, жаркое вторжение его языка.

Паника скрутила внутренности в тугой узел. Я вдруг вспомнила тот, первый поцелуй, когда ёкай вытягивал из меня жизнь. Вдруг сейчас произойдёт то же самое?! Вдруг он снова начнёт пить мою магию, мою душу?!

Я не выдержала.

Резко, отчаянно дёрнулась всем телом, чудом вырываясь из хватки ёкая, упираясь ладонями в плечи. Мне удалось разорвать поцелуй, и я хрипло, со всхлипом втянула в себя воздух.

Мортас замер.

Он чуть отстранился, в его золотых глазах мелькнуло холодное недоумение.

— Ты любишь сплетаться телами как-то иначе? — спросил он, склонив голову к плечу. — Скажи мне, и я сделаю так, как тебе приятно.

Ёкай снова подался вперёд, на этот раз его губы коснулись моей шеи. Горячий, влажный поцелуй в место, где бешено бился пульс. Его язык скользнул по коже, и я едва не забылась в этих странных неправильных гипнотических ласках, но вдруг почувствовала лёгкий укол клыка!

Это стало последней каплей.

— НЕТ! — выкрикнула я, вновь вздрагивая всем телом. — Остановись, умоляю!!! Отпусти меня!

Я в панике толкнула ёкая в рельефную грудь.

И на этот раз монстр отпустил.

Его руки разжались, хвост расплёлся.

Я вскочила на ноги, подалась назад. Замерла, тяжело дыша.

Мортас остался на земле. Теперь выражение его лица изменилось. Исчезла ленивая усмешка, он окинул меня острым взглядом золотых глаз.

— Ты боишься меня, — холодно озвучил он факт, который невозможно отрицать.

— …

— Почему?

— …

И тут его взгляд опустился вниз.

На мои ноги. На испачканный пеплом подол, на прореху в белом шёлке. Туда, где на лодыжке багровел чёткий, ровный след, оставленный его хвостом.

В воздухе на несколько мгновений повисла гнетущая тишина.

— ...Я делал тебе больно?

Я нервно сжимала и разжимала пальцы в кулаки.

Думай, Рейна, думай!

Поможет ли тебе как-то, если Мортас будет считать себя домашним тираном?.. Может, тогда будет держаться подальше? Или напротив — начнёт соответствовать, и тогда мне не поздоровится? Как поступить? Прежде всего надо увеличить между нами дистанцию, чтобы он не тянул ко мне свои руки и хвост!

Ох, я слишком плохо вру, лучше сказать полуправду, а то, неровен час, ёкай почует ложь – не уверена, что они это умеют от природы! Но я себя выдам запросто…

– Это след от твоего хвоста, – я ещё немного попятилась, – да…

Глаза ёкая вспыхнули ярким золотом. Голос его вырвался рыком:

– Я тебя бил? Боишься мне сознаться?! Не бойся! Клянусь своей изначальной магией, я не хотел такого!

“Не хотел?! Да ты собирался меня убить!” — так и хотелось выкрикнуть в ответ.

Но, конечно, я не произнесла этого вслух, однако видимо не сдержала эмоций, и они проявились на моём лице, потому что Мортас вдруг замер, мрачно глядя мне в глаза. А я торопливо оправила ткань кимоно так, чтобы багровая полоса исчезла из виду.

– Может, в этот раз ты просто слишком сжал хвостом в забытьи, но… ничего не поменяет ответ на твой вопрос! Правда в том, что у нас с тобой… не заладились отношения вскоре после свадьбы! Мы и вместе-то толком не жили. А теперь я подумала ещё немного о нашем будущем и, пожалуй, – хочу развода. Да! Всё же человек и ёкай не пара, мы слишком разн…

Тьма опасно заклубилась вокруг Мортаса, и на миг я узнала в нём монстра, к которому меня тащили на жертвенный алтарь: тот же яростный смертоносный холод в глазах.

Я аж замолчала на полуслове. Мортас может и не помнит многого, но к тому, чтоб его отвергали, явно непривычен!

Ёкай лёгким движением поднялся на ноги, опасно изогнул хвост хищной дугой и сделал шаг ко мне…

Я же – шагнула от него.

Так мы двигались, пока я не наткнулась на дерево спиной!

– И где же я проводил дни, пока жил от тебя отдельно, Рейна?

– Понятия не имею! – сказала я предельно честно и даже возмущённо скрестила руки на груди.

Ух, да я почти вошла в роль – как будто у меня и правда был муж, и он меня разочаровал. Жених Кейто оказался подлецом, Мортас – вообще абсолютное зло… Мне определённо не везёт с мужчинами. Может, мне лучше в монастырь?! Ох… Упустила я момент!

Если выживу — точно в монастырь!

– Я не разведусь с тобой, пока всё не выясню, человечка, – процедил Мортас, нависая надо мной, вжавшейся спиной в ствол дерева. Ладони он упёр в ствол с двух сторон от моей головы. Словно запер меня в живую ловушку из своего тела. Отсёк от леса, пения птиц, свежести трав и светлого полудня. От всего мира!Брр.

Мортас наклонился ко мне. А мне уже было некуда деваться.

Что? Опять целовать будет?! Или…Откусит пол-лица?!

Я видела, у него есть клыки… не слишком длинные, но…

– Рейна… – хрипло шепнул ёкай, и я вздрогнула. Мортас нахмурился, – Уж не знаю, что пошло не так, но я в этом разберусь. Мы снова живём вместе, пока я всё не выясню.

– Нет! Я живу теперь с матушкой! И совершенно невозможно, чтобы ты…

Ёкай вдруг отнял одну руку от ствола дерева и приложил палец к моим губам. Я и так замолчала, но теперь на всякий случай и дышать ненадолго прекратила.

– Веди в дом, где мы с тобой жили, Рейна, – приказал мой муж. Он вроде бы не вложил в свои слова магию, но взял меня за руку и я, подчиняясь, ступила по лесной тропе с самым жутким монстром в мире, толком не зная, куда иду.

“Духи-хранители! – взмолилась я, – Помогите! Научите, подскажите!”

Я вела ёкая по тропе, и тут меня озарило: мы вышли в смутно знакомую мне часть леса. А ведь эта дремучая чаща находилась между моим родным городом и деревней, в которой прежде жила моя бабушка-знахарка… Где-то здесь её ныне заброшенное жилище!

Ох, вот только тот лесной домик я видела в последний раз в детстве! И найти туда дорогу – это просто нереально…

Без божественной помощи тут никак – но я хотя бы не приведу ёкая в родной дом, к матери и сестре – и если сгину, то в чаще. По крайней мере, никто другой не пострадает.

Вот только как?..

Небо, дай мне знак!

И тут я услышала шелест. Жуткий, вкрадчивый, холодящий нутро. Мне показалось, что кто-то рядом творит магию…Какой-то хищник!

Сердце заколотилось. Мы с Мортасом остановились.

– Не бойся, Рейна, – странно ласково сказал мой жуткий муж, сжимая крепче мою ладонь. Мортас отстранил меня себе за спину и, опасно изгибая хвост, на манер скорпиона – прицелился кончиком-остриём в те кусты, откуда шёл жуткий звук.

– Здесь низший ёкай… или злой дух… – хмыкнул Мортас, – тебе ничего не грозит, жена. Сейчас его не станет…

Но тут я заметила среди зелени треугольные, как будто кошачьи серебристо-серые уши! И пушистый хвост!

А Мортас уже замахнулся для удара!

О нет!

Это просто кот. Мортас же сейчас наколет несчастного зверька на кончик своего хвоста, как на кинжал.

Сама не знаю откуда у меня взялись силы и смелость!

Сияние белой магии словно залило мою грудь изнутри, время замедлилось!.. Я кинулась к зверьку. Конечно, я сама рисковала! Но на моё счастье хвост Мортаса изменил траекторию удара в последний момент (неужели, чтобы не навредить мне?!) – в итоге с треском расщепил ствол ближайшего дерева!

Миг, и время вернуло привычный ход.

Я стояла перед Мортасом лицом к лицу и прижимала спасённого кота к груди. Я глубоко и шумно дышала, мое сердце дико колотилось!

А котик оказался тяжёлый, пухлый, явно откормленный… красивой серебристо-серой масти. Такой великолепно-блестящий! С медово-жёлтыми глазами! И что такой несомненно домашний красавец делал в чаще? Потерялся или выбросили?

Нет, ну кто такого выбросит?

“Я прекрасен”, – как будто говорило выражение гордой мордочки.

Ёкай выдернул кончик хвоста из ствола, небрежно смахивая щепу. И уставился на зверька.

О, Небо!

Поразительно, но, взяв в руки кота, я вдруг словно по щелчку пальцев вспомнила дорогу к лесному домику бабушки – её словно подсветило серебряной лунной дорожкой в моих мыслях! Само небо и духи-хранители послали мне зверька – он напомнил мне прежнего кота бабушки, эта ниточка дёрнула за детские воспоминания и вот… я почти уверена, что знаю путь!

Спасибо, котик!

А теперь… я должна защитить бедное животное от вновь хищно изогнувшегося хвоста ёкая!

– Нельзя, – я решительно прижала пушистика к груди крепче и впервые сказала Мортасу не полуправду, собранную из игры слов, а абсолютную ложь, — это МОЙ кот.

Ну а что?

Я беру его себе сейчас – точно. Кот мой с этого момента! Просто Мортасу это уточнять не буду, а животинка уцелеет. Не станет же в самом деле великий и ужасный ёкай мелочно вредить красивому котику.

– У нас был кот? – Мортас недоверчиво приподнял чёрную бровь над золотым глазом.

Я активно закивала.

Кот громко замурлыкал, словно подтверждая мои слова.

А потом у него шумно заурчало в животе – животное явно было голодно.

– Идём, – кивнула я Мортасу, теперь уже куда более уверенно.

Я прижимала кота одной рукой, как могла бы нести маленького ребёнка. Подозрительно смышлёный зверь расположился вертикально и упёрся лапками мне в плечи. Ёкай вновь взял меня за руку – я не сопротивлялась – смысла всё равно в этом не было, а кот вскоре освоился и перелез мне на плечи. Развалившись воротником, по-хозяйски лежал, как будто подыгрывая моей легенде.

Хм, а ведь животные обычно боятся ёкаев, а этот кот ведёт себя совсем иначе… А может это всё вымыслы, и ёкаев боятся только лошади? Хм, с другой стороны – лошади боятся любого шороха…

А может этот кот – и правда какой-то дух? Больно умные глаза. Хотя у котов всегда умные. Хитрые. И почти всегда голодные.

Через четверть часа лес расступился, и взору предстала заросшая бурьяном калитка, предваряющая вход во двор покосившегося обветшалого домика. Старая табличка с иероглифами “Знахарка Дарико” – имя бабушки подтверждала мои воспоминания.

– Дарико? – нахмурился ёкай.

– Дом прежде принадлежал моей бабушке, это её имя, – более менее спокойно пояснила я. Странно, теперь, когда тяжёлый тёплый кот лежал на моих плечах, я почему-то меньше боялась Мортаса.

– Значит, здесь мы жили, Рейна… — ёкай недоверчиво окинул жилище взглядом, будто не мог понять, каким образомвеликий-и-могучий-онмог тут жить, — …бедненько. Домишко ветхий…

– Эм…

Ну вообще-то не так тут и плохо! Просто да… немного заброшено.

Но ёкаю, кажется, не требовался мой ответ на его рассуждения.

Мортас деловито срезал хвостом пучок высокой травы, который мешал пробраться к выложенной круглыми камнями дорожке и пошёл к дверям.

Кот гордо спрыгнул с моих плеч, потрусил следом за Мортасом к дому. Прыгнув, уселся на деревянные, частично сохранившиеся перила крыльца и принялся с важным видом умываться.

Остановившись на крыльце, ёкай вновь помотрел на кота… а потом медленно потянул к нему свой чёрный хищный хвост… Я напряглась, а серебряному божественно грациозному зверю, кажется, было это безразлично.

Я скорее побежала к ним, чтобы спасти котика! Ведь мне померещилось, что кончики хвоста ёкая сейчас порежут ему горло! Но те аккуратно потянули за маленькую табличку – серебряную, овальную — которая, как оказалось, висела на шее кота. Просто из-за густой шерсти я её раньше не заметила…

– Миуки, – прочитал ёкай и поморщился, – имя, что мы дали коту… какое-то… знакомое…

— Мрар, — согласно мяукнул кот.

– Вот видишь, – натянуто улыбнулась я, остановившись в шаге от Мортаса, под зияющей дырами меж деревянных балок крышей крыльца. – Начинаешь что-то вспоминать, да?

– Возможно, – хвост ёкая отпустил именной медальон. Нахмурился, ещё несколько раз повторил: — Миуки… Миуки… если подумать, то…

“ТРРРРХ” — вдруг резанул по ушам звук.

Я вздрогнула. Вскинула голову.

И успела заметить, как обрушивается вниз прогнившая крыша крыльца.

Ничего сделать уже было нельзя! Я зажмурилась, ожидая удара. Но боли не последовало. Только раздался глухой треск гнилых досок где-то надо мной, сухая труха просыпалась на плечи, а талию обхватили горячие сильные руки.

Я открыла глаза и поняла, что стою, прижатая к груди Мортаса.

В ушах ещё отдавалось эхо треска досок. Но я была невредима – прижата к Мортасу. И на моём чудовищном муже-ёкае тоже не было ни царапины. Зато вокруг лежали прогнившие доски и солома. Мужчина же, пристально оглядев меня, взял в ладони моё лицо.

– Ты в порядке, жена моя, – то ли спросил, то ли сообщил Мортас. — Хорошо. Но на всякий случай я не буду отходить от тебя ни на шаг.

— А? — на мой жалобно удивлённый вздох ёкай не обратил никакого внимания. Вместо этого, прищурив золотые глаза, презрительно обвёл взглядом разруху на крыльце.

— Этот дом такой ветхий… где же наши палаты?

– Это, – мой голос слегка подрагивал, но ноги вполне держали и в ушах больше не шумело, и я решительно отстранилась от ёкая и указала на вполне крепкую входную дверь, – это и есть "палаты". Других показать тебе не могу.

Ёкай недоверчиво и брезгливо фыркнул. Высокомерно взглянул на дверь, будто ждал, что дерево под его взглядом обратится в золото и окажется проходом в богатый дворец, полный слуг. Конечно, такого не случилось. Зато я вдруг представила, как ёкай сейчас зайдёт внутрь… а там всё в пыли, которую не один год не убирали!

Тогда ведь он не поверит, что мы там вообще жили. Поймает на лжи! И тогда…

Ох…

Я мысленно взмолилась, чтобы бабушкино старое обережное заклятье ещё поддерживало жилой вид домика изнутри. Уже понятно, что на сад, дорожку и крыльцо его силы не хватило… но если… если и комнаты выглядят также… если под нами сейчас подломится пол в доме… ох, Мортас может и потерял память, но точно заметит, что дом не жилой!

А потом надавит на меня своей магией, чтоб я говорила правду! И я выложу ему всё как есть – про жрецов, свадьбу и ритуал! И тогда мне конец!

Я закусила губу, глаза налились слезами против воли.

– О, Рейна… – склонился ко мне ёкай, – это что, слёзы? Не плачь. Ты расстроена из-за дома… согласен, он и впрямь выглядит убедительно ущербно! Что ж… Хорошая маскировка. Даже я не могу распознать укрытого за заклинанием величия.

Маскировка? Величие? О чём он?

Но спросить я не решилась.

Связка ключей оказалась там же, где и всегда, под подоконником. И вскоре дверь распахнулась.

Приобняв за плечо и минуя обломки, Мортас по-хозяйски завёл меня в дом. Я не сопротивлялась. Видимо, мой страх уже превысил всякую меру, и я завалилась в безразличие наблюдателя.

Фух… хвала небожителям! Заклятье держалось исправно! Всё выглядело так, будто хозяева покинули дом от силы полдня, а не многие годы назад!

Ёкай буквально проволок меня через всю гостиную. Травянисто-зелёные татами, которыми был выстлан пол – зияли сизыми проплешинами. Но вот стены… изящный орнамент и рисунки пляшущих среди лотосов журавлей, разноцветных карпов в озере, а также расправивших крылья сов в ветвях фруктовых деревьев, – все бабушкины работы – прекрасно сохранились!

Перегородка из пожелтевшей рисовой бумаги уютно отделяла гостиную от спальной половины дома. Низкий обеденный стол поодаль даже не выглядел пыльным, в кухонном уголке посуда и котелки для знахарских отваров – всё было в присущем бабушке идеальном порядке…

Ласковая тоска тронула моё сердце. Вспомнилось, как я бегала тут совсем маленькой. Бабушка во мне души не чаяла. Объясняла про каждый целебный цветок, про каждую полезную травку. Хотела, чтобы я переняла её дар…

Вот только Кайто не хотел, чтобы я, как он выражался, “возилась в грязи”.

“Я же о тебе забочусь! Это не полезно!” — добавлял он следом. Сейчас я вообще не понимала, почему позволяла такое. Как будто была одурманена рядом с ним. Казалось, это любовь, но что если…

Вспомнилось вдруг, как он опоил меня…

Ох, нет, не стоит об этом думать сейчас!

Тряхнув головой, я вновь посмотрела на бабушкин уголок с котелками.

Наверняка сохранились и лекарские припасы и что-то из запечатанных магией на длительное хранение продуктов!

Но, конечно, это не был дом богатеев. Всё здесь дышало ветхостью…

Солнце рассекало прямоугольниками света тёплое дерево пола, где он не был покрыт тростниковыми татами. Кот Миуки впрыгнул через распахнутые окна, невесомо пронёс шарообразное тело с поразительным изяществом и уселся умываться ровно в центр круглой проплешины в полосе зелёного татами.

…Мило.

Так думала я. Но не ёкай…

Отпустив меня, он начал придирчиво оглядывать гостиную. Прошёлся вдоль расписных стен, поскрёб когтем рисунок самой маленькой совы, изучил скляночки и ступки на навесной полке, затем отпер микроскопическую кладовую в кухонном закутке… и вдруг повернулся ко мне, сверкнул глазами и агрессивно хлестнул хвостом:

– Рейна! Ты солгала мне!

Я вздрогнула:

– А?!

Сердце вновь бешено заколотилось. Старательно изображаемые мной безразличие и спокойствие сдуло за миг!Он всё вспомнил! Сейчас меня будут страшно убивать!!!

Я попятилась к стене.

Отмахивая хвостом, Мортас медленно двинулся ко мне.

Наконец, я вжалась в расписную стену. Мортас положил руки мне на плечи.

– Солгала, моя человечка… – рычаще повторил он.

Я панически задёргалась:

– Да в чём?! – чуть не в отчаянии воскликнула я.

– Мы никак не могли здесь жить! Это розыгрыш, – оскалился ёкай. – Наш дворец где-то неподалёку, верно? А эта нелепая избушка – должно быть, конура нашего кота!

Повисла пауза.

Недолгая. Уже через пару мгновений кот принялся шумно откашливать шерсть. Ёкай тут же пристально уставился на Миуки.

– Нет дворца, – пролепетала я, стараясь, чтоб облегчение оттого, что Мортас всё ещё ничего не помнит, не слишком явно читалось по моему голосу, – есть только этот дом!

…кот продолжал кашлять. Мне вдруг показалось, что он делает это как-то… театрально, что ли?

Но с чего бы? Уж не в знак ли протеста, что ему назначили такую “конуру”? Я встряхнула головой, отгоняя нелепую и неуместную фантазию. Кот, наконец, прекратил представление. И с важным видом улёгся в прямоугольнике солнечного света. Прищурил медовые глаза. Вытянул лапки с розовыми подушечками. И затарахтел.

– …Я совсем не помню этот дом, – Мортас задумчиво потёр свою шею, точно там, где прежде был обруч Небожителя. Ёкай всё ещё буравил взглядом затихшего котика. – Но, Рейна, яопределённопомню этого кота. Иначе, пожалуй, заподозрил бы, что ты солгала мне о нашей семейной жизни, человечка… и подверг бы тебяразнообразным пыткам, чтоб выведать истину…

Что?!

Пытки?!

Но игривый взгляд, которым одарил меня ёкай на словах о пытках, не вязался с их пугающим значением. Монстр смотрел призывно и видно вкладывал какой-то двойной смысл, возможно, неприличный – но я в этом совсем не разбиралась! И разбираться не хотела! Я не была уверена, что приводит меня в больший ужас. Риски пыток или… таких вот "особых" пыток. И если ёкай вдруг собрался меня сейчас...

Я похолодела – кровь явно отхлынула от моего лица. Взгляд Мортаса вместо игривого стал обеспокоенным.

– Рейна…

– Я в порядке… – прошелестела пересохшими губами.

– Тебе надо прилечь, Рейна, – Мортас снова решительно взял меня за плечо. Я ощутила жар его широкой ладони даже через ткань кимоно, и вместе с тем выражение лица ёкая сделалось убийственно серьёзным. –Не стану кривить душой, эта хибара и внутри и снаружи выглядит безобразно. Хотя моя память разрознена, как мозаика, но и мне ясно, что это место не подходит статусу высшего ёкая и его супруги. Не понимаю, как я допустил такое… Я явно был не лучшим мужем, раз жена моя бледна, отощала, пугается каждого шороха и всякого моего взгляда… а дом выглядит вот так. Для начала ты отдохнёшь, пока я изучаю лучше это место.

Его слова звучали как сон или горячечный бред!

Потому что… разве может ужасный монстр сокрушаться, что был плохим мужем? Нет, конечно нет. Должно быть это сарказм! Или такая шутка…

— Где наша спальня, жена? — потребовал ответа Мортас.

Я заторможено кивнула на скрытое дверью-перегородкой из рисовой бумаги помещение. Ёкай решительно подвёл меня туда и слишком резким жестом открыл скользящую ширму-дверь. Раздался треск, и та осталась у него в руке.

Мортас осторожно приставил оторванную дверь к ближайшей стене и, как будто с любопытством изогнув хвост, заглянул внутрь… Я поспешила сделать то же самое.

О, нет…

– Это спальня?! – недоверчиво протянул Мортас.

Да… Бабулин узенький полутораспальный матрас-футон в бедненькой комнате едва ли походил на место, где могли спать молодожёны. Особенно если муж сложен как Мортас… На старом тонком футоне просто невозможно было бы разместиться. И уж тем более вдвоём!

Чёрные брови ёкая вновь изумлённо приподнялись, а потом взгляд снова стал тем самым – “игривым”, то есть — пугающим!

— Значит… ты всегда спала на мне, моя человечка? – чуть ли не мурлыкнул ёкай, вновь склоняясь ко мне. Его хвост обвил мою талию. И это почему-то испугало меня уже не так сильно, как прежде – видимо, всё же истощение сказывалось!

Я могла только кивать Мортасу, не особо анализируя оттенки его голоса и возможные подтексты взгляда.

— … но ведь было и сладкое в нашем браке, хм, Рейна?

— О чём ты?

— Сколько раз за ночь я обычно отправлял тебя на вершину блаженства? Восемь? Двенадцать?.. Нет, это как-то маловато...

— Нисколько… – без задней мысли пролепетала я.

Пауза… Миг тишины.

– ЧТО?! Рейна?!!!!!!

Золотые глаза монстра-ёкая сделались совершенно круглыми — почти как у кота Миуки. Мортас вдруг схватил меня за запястья:

– Зачем дразнишь меня, жена? – чуть не прорычал он и, явно вложив магическую силу, повторил свой вопрос, – сколько раз за ночь? Я! Отправлял тебя! На вершину блаженства?! В среднем…

Воля меня покинула. Язык шевельнулся сам, подчиняясь магии ёкая. Она буквально вытянула из меня ответ – как тогда, в первые мгновения, когда монстр только пришёл в себя!

– Нисколько, Мортас! Ты отправлял меня на вершину блаженстваноль раз!!!!

Ох, Небо...

Что это с лицом у ёкая?!