Глава 7

Рейна

Солнце было высоко, когда мы вышли на широкую торговую улицу.

И сразу погрузились в суету и шум. Отовсюду звучал звон монет и разговоры покупателей. Жизнь у людей била ключом.

Один лавочник в синей хламиде махал руками, привлекая внимание к своим глиняным статуэткам. Двое торговцев рыбой визгливо вопили друг на друга, что-то не поделив.

Пахло здесь всем сразу, — лепёшками, жареным угрём, персиками, а из-за палатки с тканями тянуло горьким дымом ладана… Вероятно, это торговец окуривал свои шелка, чтобы отогнать моль.

День казался мирным и тёплым… но не для меня. Я вздрагивала от каждого выкрика, от каждого взгляда, брошенного в нашу сторону.

Пусть я привела ёкая на дальний торговый пост, не такой популярный как центральный, но…

Я натянула капюшон поглубже, чтобы сильнее скрыть лицо.

Пожалуйста, пусть здесь не будет моих знакомых! И пусть никто не подойдёт поздороваться! И не спросит, что это за гора из мышц меня сопровождает, и где мой жених Кайто. Ох…

Казалось, я танцую на лезвии катаны и вот-вот свалюсь в пропасть.

Конечно — идти с ёкаем на рынок — было делом глупейшим! Но после моих неосторожных слов отвертеться уже не вышло. Ёкай даже пригрозил, что тогда сходит один, а этого допустить я тоже не могла. Поэтому пришлось собираться и идти… и теперь дёргаться, от каждого взгляда.

А вот Мортас, кажется, пребывал в прекрасном настроении.

Люди инстинктивно расступались перед нами. Его рука собственнически сжимала мою.

Тёмное кимоно, в которое он облачился, я видела впервые. Где он его раздобыл? Может, нашёл в бабушкиных сундуках или, что вернее, соткал из теней… С него станется! Поверх был накинут серый плащ с глубоким капюшоном, скрывающим его хвост и лицо — это я попросила Мортаса его надеть. Он согласился, хоть и с явным неудовольствием.

— В этом мире осуждаются браки с ёкаями? — спросил он, когда мы только вышли из дома.

Я хотела соврать. Слова уже вертелись на языке: “Да, осуждаются, очень сильно, нас даже могут побить камнями, поэтому давай вернёмся в дом…”

Но ложь могла вскрыться слишком легко.

— Нет, не осуждаются, — вздохнула я.

Это была чистая правда.

Десять лет назад приняли закон о запрете рабства ёкаев. И постепенно отношение начало меняться. Сначала в столицах, потом в крупных городах, а следом и в наших провинциальных землях.

Сейчас браки между человеком и ёкаем всё ещё были редкостью, но их больше не осуждали. Напротив, в народе ходили слухи, которые даже подогревали интерес!

Болтливые рты говорили, что один высший ёкай подарил своей человеческой жене целый остров. Что другой преподнёс супруге летающего грозового волка. Что третий осыпал свою избранницу драгоценными камнями…

Напридумывают же сказки!

Впечатлительные девицы теперь засыпают с мечтами о прекрасном ёкае-принце. А что они скажут, если в итоге к ним явится такой как Мортас? Ведь ёкаи бывают очень разные. Очень!

Есть низшие — те что ближе к зверям — вечно голодные и жестокие. Они живут в дикой природе и нападают на путников, чтобы насытиться их плотью.

Есть обычные ёкаи — куда сильнее похожие на людей, лишь с некоторыми отличиями. Они сильны физически, у них могут быть рога или кожа иного цвета, и хоть они и талантливы в магии, но сила их ограничена, а нрав часто (но не всегда) спокойный.

Такие ёкаи вполне могли работать лекарями или ремесленниками. Я как раз заметила одного у прилавка с керамикой. У него из-под шляпы торчали короткие витые рожки. И всем было на это плевать. Никто не делал из “рожек” события.

Куда реже встречались стихийные-высшие ёкаи.

Такие могли обладать разными формами - от человеческих до звериных, даже иногда бывали и перевёртышами. Часто их выделяло наличие хвоста в человеческой форме, как у Мортаса. Но главное - мощь их магии была огромна. Так например водный высший ёкай, достигший пика силы, спокойно мог затопить какой-нибудь город со всеми жителями.

Чтобы подобного не случалось, за порядком приглядывали Небожители — единственные, кто мог справиться с бесчинством высших ёкаев. Стихийные ёкаи с Небожителями в основном сотрудничали и обычно не стремились навредить людям.

Но ещё существовали ёкаи тьмы…

Высший ёкай тьмы — это буквально худшее сочетание. Редчайшее. Если повстречаешь такого — вряд ли переживёшь. Их боялись во всех уголках мира! Из-за огромной силы законы им были не писаны. К людям они относились хуже чем к муравьям, а с Небожителями были готовы биться до смерти, но не принять их порядок.

Когда такой ёкай являлся в человеческий мир, бедствия обрушивались на людей одно за другим, и после о погибших складывали печальные песни и передавали из уст в уста.

Нда… Мне“повезло”по полной… Ведь именно такой ёкай сейчас рядом со мной. Держит меня за руку. Называет женой.

Я покосилась на Мортаса. Капюшон прятал его лицо, но не скрывал силуэта — широкие плечи, высокая фигура, плавные, хищные движения. Но… ничего пугающего муж не делал. Просто рассматривал ряды с товарами, как и прочие покупатели.

Не смотря на мои опасения, всё проходило мирно… может, так будет и дальше? Просто купим разного и вернёмся домой.

“Да! Зря я переживаю”, — мысленно подбодрила я себя, поглядывая на моего навязанного мужа. Он казался спокойным, даже умиротворённым. Так и не скажешь что он — кошмар во плоти.

Мортаса, казалось, заинтересовали кинжалы, выложенные на прилавке оружейника. Торговец — сухонький старик с жидкой седой бородкой — уже набрал в грудь воздуха, явно собираясь начать нахваливать свой товар.

Но тут меня задели плечом. Это, куда-то торопясь, пробегал мимо незнакомый мужчина. Я еле заметила это прикосновение, однако Мортас вдруг молниеносно развернулся.

Его рука метнулась вперёд с быстротой змеиного броска и поймала мужчину за горло. Пальцы сомкнулись на шее бедняги, и Мортас резко оторвал его от земли, словно тот ничего не весил.

У несчастного ноги беспомощно задрыгались в воздухе.

— У тебя глаз нет, человек?! — прорычал ёкай. — Жизнь не дорога?! Так сейчас её не будет!

— Кха-кха… — захрипел мужчина, выпучив глаза от ужаса. Его лицо стремительно багровело. — Кха…

— Мортас! — холодея нутром, я схватила ёкая за руку, которой он держал несчастного. Почти повисла на его предплечье, пытаясь сдвинуть, но проще было бы сдвинуть скалу. — Не надо! Отпусти его!

Яростный взгляд Мортаса медленно переместился на меня.

— Этот жалкий червь толкнул тебя, жена.

— Нет, нет! Едва коснулся!

— Какой рукой?

— …

Я закусила губу, вдруг ясно ощутив, что если отвечу — этой руки несчастный тут же лишится! От ёкая расходилась мрачная убийственная аура, от которой и у меня на затылке волосы вставали дыбом. А что уж говорить об остальных.

Вокруг образовалась тишина, на нас косились со всех сторон.

Мать утаскивала ребёнка подальше, торговец кинжалами медленно сползал под прилавок. Я замечала это краем взгляда, но сама смотрела только на Мортаса, лихорадочно пытаясь придумать, как не допустить расправы над уже посиневшим мужчиной, вина которого лишь в том, что он куда-то торопился… Вероятно вон к той стойке с булочками.

Обращаться к разуму и твердить, что неуклюжий человек не виноват сейчас бесполезно. Но тогда…

Ох, хоть бы сработало!

— Мортас, пожалуйста, прости этого человека на этот раз. Ради меня, — сердце бешено стучало, но я изо всех сил пыталась использовать своё женское обаяние, как мне казалось, его могла бы применить настоящая жена к мужу. Голос сделала мягким, обволакивающим. Пальцами нежно погладила запястье ёкая. — Ты же знаешь… точнее раньше знал, что я не люблю крики боли и вид крови, они портят мне любой день. А твоё бескрайнее милосердие, это то, за что я тебя… полюбила… Прошу, прояви его и в этот раз.

Ноздри Мортаса раздулись, хвост под плащом хлестнул по земле… Ёкай прожигал меня недоверчивым взглядом золотых глаз.

— Прошу… — тихо прошептала я.

И пальцы ёкая разжались.

Едва не задушенный мужчина мешком рухнул на утоптанную землю, хватая ртом воздух и кашляя. На его шее проступали багровые следы.

— Кха-кха… п-простите, п-простите!

— Только нежелании портить настроение моей жене, смерд, тебя спасло. Празднуй этот день как второй день рождения.

— Да, д-да, — не поднимаясь толком, на четвереньках несчастный скорее отполз в сторону, а затем вскочил и бросился прочь с такой скоростью, будто за ним гнались все демоны нижнего мира.

На секунду мелькнула мысль — не пожалуется ли этот человек страже… но он пролетел мимо вышедших на улицу воинов и даже не обернулся. Нет, вероятно он не будет кликать на себя беду…

Я рвано выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле.

Оглядевшись, я заметила, что лавочник, продавший кинжалы, исчез… но через миг таки заметила под прилавком подрагивающие полы его синей хламиды. Другие люди торопились пройти мимо.

Казалось, они должны стоять и глазеть, может даже звать на помощь, но люди скорее шли прочь и отводили глаза, словно боясь встретиться со мной взглядом... А может и правильно. С Мортаса станется решить, что взгляды слишком дерзкие и глаза этим людям не нужны.

Уф.

Я перевела дыхание, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мои плечи. По крайней мере, обошлось без смертоубийства, и — о, духи-хранители, благодарю вас — что никто не узнал в моём спутнике того самого Ваалморт-аса, и что сам он не применил тени, и что послушал меня, и что…

Не успела я произнести мысленно все молитвы, как на талию собственническим жестом легла рука Мортаса, он притянул меня к себе, наклонился к лицу и шепнул:

— Мой гнев ещё кипит, уйми его, жена.

— А?

— Поцелуй меня.

Моё лицо вспыхнуло жаром. О чём он просит?!

— Посреди улицы нельзя! — громким шёпотом объяснила я.

— Мне нет дела до этих жалких… кхм. Впрочем, если тебе это важно, я согласен. Сделаем всё наедине.

И приобняв за плечи, Мортас повёл меня дальше как ни в чём ни бывало. Я же шла, едва не спотыкаясь. Что я только что пообещала?! То, что Мортас это обещание обязательно стребует, я не сомневалась. Это читалось по его предвкушающему довольному лицу.

Пока я приглаживала свои растрёпанные чувства, мы уже добрались до тех лавок, из которых происшествие не было видно.

Здесь торговцы ничего не знали о едва ни случившейся расправе и, завидев хорошо одетого господина с дамой, тут же принялись наперебой расхваливать товары.

Особенно бойкой оказалась торговка веерами — румяная круглолицая женщина. Её лавка напоминала маленькую сокровищницу: веера были разложены на чёрном бархате. Они переливались перламутром, золотом, серебром и тонкой ручной росписью.

Один веер, с семейством золотоглазых маленьких сов, что затаились в ветвях фруктовых деревьев, был так искусно расписан тушью, что птицы казались живыми. А ещё были веера с камелиями, с хризантемами, с карпами, летящими журавлями и даже один — с крохотными серебряными колокольчиками по краю.

Я засмотрелась на них.

Давно я не видела такой красоты…

— Моей жене нравятся эти, — раздался рядом голос Мортаса, возвращая к действительности.

Он указывал на три веера — те самые, которые я рассматривала дольше всех.

Торговка тут же бросилась их собирать, проворно укладывая каждый в отдельный шёлковый чехол, а заодно уже тянулась за четвёртым, нахваливая его “особую работу” и “храмовое благословение”.

Я спохватилась.

— Нет-нет, не надо!

— Мы берём их, — спокойно перебил меня Мортас.

Я же чуть за голову не схватилась. Денег-то у нас таких нет! Того невеликого серебра, что я второпях захватила из потайной шкатулки бабушки, едва хватило бы и на один веер попроще, но на эти точно не хватит!

Неужели Мортас собирается просто забрать их, а если торговка возмутится, применить силу?! Я представила, как он снова хватает человека за горло, и меня бросило в холодный пот.

Я уже открыла рот, чтобы остановить его, как вдруг Мортас, словно из воздуха, достал кошель. И небрежно бросил его торговке. Та ловко его поймала, заглянула внутрь — и её глаза расширились..

— О-о-о, господин!.. О, госпожа!.. — запричитала она, низко кланяясь и прижимая кошель к груди обеими руками. — Берите всё, что пожелаете! Хотите ещё веера? У меня есть шёлк лучшей работы, из самой Хааки, расписанный мастером Миокото! С оттиском лапок божественного кота-хранителя! И веера с золотой фольгой! И редкие благовония! Взгляните только!..

Она уже металась по лавке, выкладывая перед нами всё новые и новые сокровища, а я стояла, ничего не понимая.

Что там, в этом мешочке? Золотые монеты? Драгоценные камни? Откуда у ёкая, который ещё недавно лежал без памяти на выжженной земле, такое богатство?

Пока Мортас с ленивым интересом выслушивал восторженный щебет торговки, я чуть отступила на шаг, чтобы перевести дух.

И тут позади раздалось:

— Рейна?! Рейна, это правда ты?!