Эпилог.

– Главное правило – почувствовать момент, когда волна начинает тебя поднимать. До этого гребёшь руками на максимум, а потом резко вскакиваешь. Центр тяжести держи ниже, – объясняю я, показывая Дане правильную стойку на песке.

Сын кивает, хмурит брови и повторяет движение, балансируя на воображаемой доске.

Горячий мелкий песок обжигает ступни, но я не спешу заходить в воду.

Стою на берегу, прижимая локтем к боку тяжёлую доску для сёрфинга, и просто смотрю вперёд.

Вера зашла в океан по пояс и сейчас пытается собрать мокрые от солёных брызг волосы на затылке.

На ней открытый купальник, и выдающийся вперёд живот придаёт ей немного забавный вид. Люблю любоваться своей женой, сейчас Вера будто светится от счастья. Солнце высвечивает её силуэт, и это выглядит нереально красивой.

Шестой месяц. Нашей принцессе осталось расти там ещё три, и я наконец-то смогу прожить этот путь с самого старта. Ощутить всё то, чего был лишён десять лет назад с Даней – забирать их из роддома, не спать ночами, держать на руках этот мелкий свёрток.

За этот год мы обросли таким количеством совместных привычек, что я уже с трудом вспоминаю, как жил один. Первые месяцы Вера упрямо пыталась доказывать свою независимость.

Хваталась за кошелёк в супермаркетах, отказывалась от помощи, смотрела на меня с лёгким недоверием, словно ждала, когда я наиграюсь в семью и потребую счёт за услуги.

Я не давил. Просто методично, изо дня в день, решал её проблемы. Старался не разбрасываться громкими обещаниями, а доказывать всё делом, чтобы она привыкла к тому, что на меня можно опереться.

Выстроил чёткий график Дане, закрыл бумажные вопросы с её увольнением из школы.

И в какой-то момент она, наконец, стала мне доверять.

Вера перестала ждать подвоха.

Начала делиться мыслями, вслух говорить о будущем и о том, чего хочется ей самой.

Этот отпуск у океана – её давнее, случайно озвученное желание.

И я в срочном порядке решил его исполнить.

Смотреть, как она реагирует на такие вещи, как искренне радуется – это отдельный вид зависимости.

Эмоции этих моментов не передать.

Я как будто становлюсь сильнее, чувствую, что всё могу и наслаждаюсь её радостью.

Понимаю, ради чего вообще вкалываю каждый день и знаю, что могу дать своей женщине всё, что она захочет.

Свадьбу мы не играли. Никаких ресторанов на двести человек, белых голубей, лимузинов и громких тостов от дальних родственников.

Вера вообще панически боялась лишнего внимания, а мне нужен был только официальный статус и кольцо на её пальце как неоспоримый факт.

Мы расписались во вторник, с утра, заскочив в ЗАГС перед моей тренировкой.

Она была в простом светлом платье, я в джинсах и рубашке.

Выпили кофе в пекарне на углу, забрали Даню из школы и поехали есть пиццу.

Счастливый, спокойный день без капли пафоса, который застолбил моё право называть их своей семьёй.

– Пап! – звонкий голос сына прорезается сквозь равномерный шум прибоя, вырывая меня из мыслей. – Ты чего там застыл?

Я моргаю, возвращаясь в реальность, и перевожу взгляд на Даню. Он нетерпеливо переминается с ноги на ногу у кромки воды, сжимая в руке лиш от своей доски. За этот год он прилично вытянулся, окреп и окончательно перестал сжиматься при громких звуках.

– Иду, – отзываюсь я, шагая по песку. – Ну, пошли. Покажешь мне сегодня супер-класс.

Мы направляемся к воде, и Вера тут же разворачивается, упирает руки в бока, всем своим видом включая режим строгой матери, которая отправляет детей на опасное задание.

– Даня, слушайся отца, – наказывает она, щурясь от яркого закатного солнца. – И будь осторожнее на волнах. Не заплывайте далеко.

Я прохожу мимо, привычным жестом перехватываю её за талию свободной рукой и притягиваю к себе. Целую в солёные губы, скользя ладонью по натянутой, горячей коже живота.

– Ты сама тут поосторожнее будь, – говорю я, глядя ей в глаза. – Не растряси нашу девочку.

И ровно в этот момент изнутри, прямо в центр моей ладони, прилетает отчётливый толчок.

Я замолкаю на полуслове и удивлённо смотрю на Веру.

Она тихо смеётся, безошибочно считывая мою реакцию.

Я до сих пор помню то мартовское утро, когда она молча положила передо мной на кухонный стол пластиковый тест с двумя полосками.

Смотрела испуганно, ждала моей реакции, а у меня просто мозг отключился, теперь всё стало по-настоящему. Можно сколько угодно хотеть ребёнка и семью, но новость об этом всегда оказывается неожиданной.

И сейчас, каждый раз, когда я чувствую отклик моей малышки, меня прошибает насквозь.

Это слишком странно и непривычно – осознавать, что там толкается живой человек, который уже уверенно заявляет о себе.

– Ну вы долго так стоять будете? – раздаётся недовольное ворчание сбоку. Даня закатывает глаза. – Как будто не нацеловались ещё.

Я отстраняюсь от Веры, подхожу к сыну и специально лохмачу его выгоревшие волосы, игнорируя недовольные попытки увернуться от моей руки.

– Не возмущайся. Посмотрю на тебя, когда сам влюбишься.

– Да ну, – Даня морщится, приглаживая причёску. – Я точно не влюблюсь. Зачем мне эти проблемы.

– Я только за, – абсолютно серьёзно киваю я. – Сначала учёба, нормальная база для жизни, а потом уже девочки. Максимально здоровый подход.

– Ну да, – фыркает Даня, заходя в воду по колени. – А то ещё получится, как у вас.

Я перестаю улыбаться. Шум океана отходит на второй план.

Я жду, пока Даня повернётся, и смотрю ему прямо в глаза, чтобы он навсегда усвоил то, что я сейчас скажу.

– Нет, Дань. Как у нас – не получится, – говорю я. – Потому что мы с мамой тебя всегда поддержим. Что бы ни случилось, ты никогда не останешься решать свои проблемы один.

Сын смотрит на меня пару секунд, серьёзнеет и молча кивает, принимая этот факт как истину.

Я не повторю ошибок своих родителей и родителей Веры. Мои дети будут вольны выбирать сами свою жизнь. В этом мы с верой солидарны.

Мы заходим глубже, вода приятно охлаждает нагретую солнцем кожу.

Даня ловко запрыгивает на доску, ложится на живот, а я помогаю ему удерживать баланс, направляя нос борда навстречу надвигающимся волнам.

Солнце медленно садится за горизонт, окрашивая небо в насыщенный оранжевый цвет.

Хороший, спокойный вечер, который наконец-то стал не просто картинкой в моей голове, а реальностью.

Я до сих пор иногда просыпаюсь посреди ночи, и на долю секунды мне становится страшно от мысли, что всё это было лишь долгим сном.

Что я открою глаза, а в квартире пусто, и Веры нет.

Тогда я протягиваю руку, нащупываю её в темноте, сгребаю в охапку и прижимаю спиной к своей груди.

И меня моментально отпускает.

Моя Вера со мной. И это самое главное.

♥♥♥Конец♥♥♥