Глава 32

Спасатель

Маша

Без пяти семь запиликал домофон. Свекровь к этому времени уже ушла, а Аня в своей комнате включила на ноутбуке мультфильм.

Короткий звонок в дверь, и я открыла дверь. Передо мной стоял мужчина в темно-зеленой одежде. Не военная форма, но что-то ее напоминающее. Он был среднего роста, с короткой стрижкой и серьезным выражением лица. На груди красовался значок с изображением орла. В руке он держал темно-коричневую папку. Слева от него замер Вешняков-младший. Мельком взглянув на часы, мужчина доложил:

– Здравствуйте. 18.56. Артемий на занятие прибыл.

Том Сойер закатил глаза и тихо фыркнул. Я немного растерялась, но быстро собралась.

– Добрый вечер. Здравствуй, Тёма. Проходите.

Мужчина, не меняя выражения лица, отрицательно качнул головой. Мне показалось, он сейчас скажет «никак нет», но сопровождающий лишь отступил в сторону, пропуская мальчика вперед.

– В 20.00 заберу.

Он отдал мне папку, по-военному четко развернулся и с прямой спиной зашагал к лифту. Я обескураженно проводила его взглядом и закрыла дверь.

– Это Василич. Он всегда такой, - поделился Тёма, расстегивая куртку.

Ботинки он уже снял и аккуратно поставил их в поддон, не дав снегу ни шанса растечься по полу. – А куда? – он завертел головой, высматривая, где повесить одежду.

– Сейчас,- я шагнула к шкафу, откатила дверцу и протянула руку, чтобы взять парку, но Артемий уже сам пристроил ее на плечики.

Одернул клетчатую рубашку, пригладил волосы и развернулся ко мне.

– Проходи, - улыбнулась я, показывая дорогу.

Усадив Тёму с тестом, открыла папку и просмотрела бумаги. Родился в срок, без особенностей. Никаких отклонений со стороны неврологии у мальчика не было, остальные специалисты тоже были им довольны. Страдала только учительница русского языка.

Я взглянула на Тёму, старательно заполняющего пробелы. Интересно, где его мама? Максим, то есть Максим Леонидович сказал, что они одни. Спрашивать, конечно, не стану. Вдруг умерла. Зачем ребенку причинять боль?

Почему-то представилось, как жили они втроем. Или у Тёмы есть еще братья-сестры? И снова, словно из воздуха соткался нежный образ рыжеволосой кудрявой женщины с доброй улыбкой. Откуда он взялся? Не знаю…

– Закончил? – я протянула руку за тестом.

Том Сойер горестно вздохнул, покраснел и отдал листок. Как я и предполагала ошибки были. И было их много.

– Скажи, а ты какой язык в школе учишь?

– Английский и испанский, - Тёма коротко на меня взглянул и опять уставился на свои руки.

– Испанский? – удивилась я.

– Мне нравится Южная Америка. Чили.

Я с интересом посмотрела ему в лицо. Надо же. Чили.

– Папа сказал, что как только я буду писать без ошибок, он повезет меня в пустыню Атакама.

– Что может быть хорошего в пустыне? – улыбнулась я.

– Да вы что?! – вскинулся Тёма. Глаза его загорелись изумрудным цветом. – Там же даже без телескопа можно увидеть более пяти тысяч звезд! Все специалисты едут туда наблюдать за звездами.

Он помолчал и добавил.

– Я астрономом хочу стать.

Я восхищенно крутнула головой: ничего себе заявочка!

– Ну хорошо, значит, будем работать. Чтобы твои труды по астрономии были написаны грамотно и красиво.

Я положила перед Тёмой лист, на котором нужно было обвести по пунктиру узоры и выйти из лабиринта.

– Это ж для малышей, - скривился он.

Однако, вздохнув, принялся за работу. Волнистые рыжие пряди упали на лоб, брови чуть сдвинуты, писал он левой рукой, высунув от усердия кончик языка. Потом вспоминал, убирал и слегка прикусывал нижнюю губу. И в этот момент становился очень похожим на своего отца.

За пять минут до конца занятия, дала домашнее задание.

– Вы серьезно? – удивился Тёма.

– Да. Конечно,- кивнула я. – Жонглирование – это отличный метод для работы обоих полушарий мозга. Да и весело бывает. Особенно, когда только начинаешь. Смотри!

Я взяла из корзинки три мячика и начала подкидывать их в воздухе. Тёма завороженно наблюдал за мной, на мгновение превратившись в трехлетнего малыша.

– Здорово! – сказал он, когда я поймала все мячи.

Ровно в девятнадцать часов раздался короткий звонок в дверь. К тому времени, Тёма уже стоял в прихожей, а в папке у него лежала домашка.

Василич встретил своего подопечного молча и всё в той же позе. Складывалось ощущение, что он никуда не уходил. Так и торчал под дверью истуканом. Кто он такой? На гувернера никак не тянет. На охранника тоже не похож. Может быть, водитель?

Звякнуло в телефоне сообщение. Пришла оплата с краткой припиской «спасибо». Надо бы хоть самозанятость пока оформить, - промелькнула разумная мысль. А вообще, лучше хотя бы на полставки всё-таки устроиться в школу или сад.

Каждое утро я ждала звонка или письма из опеки, но ничего не происходило. Лезть на рожон и напоминать о себе я тоже не спешила.

Казенный Василич секунда в секунду доставлял ко мне Тёму, он хорошо занимался, а в перерыве рассказывал об «алмазных планетах», черной дыре и Венере. Я слушала, почти открыв рот, и на моих глазах из Тома Сойера Тёма превращался в звездного мальчика.

На третьем уроке случилась первая маленькая победа. Тёма хоть и долго пыхтел над заданием, но смог правильно расставить буквы и написать пять предложений под диктовку.

– Можно я вам это по-испански напишу? – спросил ворчливо, с тоской вглядываясь в строки. – Я если на английском пишу или на испанском, я не делаю ошибок.

Я засмеялась и потрепала его по волосам. Отдернула руку, будто обожглась – что за вольности? Но Тёма был не против. Наоборот, замер на секунду, прижмурив глаза, как маленький рыжий котенок.

В ванной гудела стиральная машина, из комнаты Ани слышалась тихая музыка, она снова начала смотреть балет, а за окном бесновался ветер, и с Нового года горели на подоконнике три фонарика с нарисованными на стекле пингвинами.

Удивительно, но звездный мальчик нам с Аней совсем не мешал. Я боялась, что чужой человек в квартире нарушит наш хрупкий мирок, но ничего подобного не происходило.

В семь часов, когда Тёма уже стоял одетый, в дверь никто не позвонил. Не может быть, - переглянулись мы. Василич просто не мог опоздать. Это также невозможно, как остановить планету. Семь ноль одна – никого!

Я пошла в комнату за телефоном, и в этот момент разлился трелью дверной звонок. Ого, значит, Василич всё же не запрограммированный механизм.

– Что-то вы сегодня… - весело начала я и осеклась на полуслове.

Никакого Василича не было и в помине. Передо мной стоял Вешняков-старший.

– Добрый вечер. Я решил сегодня сам забрать Тёму.

– Здравствуйте, конечно… - я отступила, чтобы Тёма мог пройти.

– Как успехи? – спросил мужчина, не двигаясь с места.

Глаза его были направлены на мою прическу. Я машинально дотронулась до волос и вспомнила, что собрала их наспех в гульку и закрепила двумя карандашами крест-накрест. Смешно, наверное, это выглядит и нелепо. Дернула поскорее, чтобы не позориться, но стало только хуже. Волосы как попало рассыпались по плечам. Попробовала убрать за уши, но поняла, что выгляжу со своими ужимками глупо, и оставила всё как есть.

– Что это? – удивленно приподнял брови Вешняков.

– Да… карандаши, просто под рукой ничего не было, - начала зачем-то оправдываться я.

– Нет, вот это что?

Он смотрел за меня и куда-то вниз. Я обернулась и ахнула. По ламинату полноводными ручьями текла вода. За дверью захлебывалась воем машинка. Я только успела беспомощно всплеснуть руками, а Тёмин отец уже скинул огромные ботинки и прямо по лужам пошел к ванной.

Я кинулась следом, схватила банные полотенца и бросила их на пол, не хватало еще соседей залить в довершение ко всем моим бедам. Что делал Вешняков, мне не было видно. Наконец, потоки воды ослабли. Машинка благодарно затихла, а полотенца набухшими комами из последних сил удерживали влагу.

– Фильтр засорился, - услышала я. – Сейчас, погодите-ка…

В руки мне полетело дорогое пальто, а его хозяин, опустившись коленями в лужу, начал колдовать с техникой.