Глава 34

- Какой пирог, мать! – рявкает. Потом задумывается, в животе урчит. Он же сегодня ничего не ел. Все вопросы решал. – Давай свой пирог, - бурчит недовольно.

Мать суетится, накрывает на стол.

- А ты пока иди обувь сними, руки помой. Платош, не будь грязнулей, все же в отчий дом пожаловал.

- Иду, только не клюй мне мозг, - ворчит.

Не успокоится же, будет гундеть, пока своего не добьется.

Возвращается на кухню, и сразу к пирогу. Съедает жадно несколько кусков.

- Вкусно, сынок?

- Сойдет, - запивает фирменным компотом матери. – Так вот, мне нужны деньги. Тогда я смогу вернуть все остальное, - переходит к волнующему вопросу и продолжает уминать пирог.

- Если тебя так легко вокруг пальца обвели, то и эти деньги можешь профукать, - мать стоит у плиты, руки в кармане фартука.

- Я сам разберусь, мать!

- Я дам тебе немного, если совсем туго, на бензин, еду и прочее. Но больше не проси, - поджимает губы.

- Чегооо? – у Платона вилка из рук падает. – Это вообще-то мое!

- А я думала, ты матери так решил помочь. Вспомнил наконец-то, что мне не так легко живется.

- Что ты за бред городишь! Отдай бабки! – орет Платон.

Возможно, в другой ситуации он был бы сдержанней. Но слишком много всего навалилось, и нервы капитально на взводе.

- Бред? – цокает языком. – Платош, ты постоянно приезжал и хвастался, как у тебя хорошо дела на фирме идут, сколько денег ты поднимаешь. А матери что? Ты же ко мне в дом с пустыми руками всегда, и сразу есть просишь. А за что я продукты покупаю не интересно? Ты же знаешь, как мне тяжело, после того как твоего папы не стало. Но разве ты хоть раз спросил, что маме надо? Твоя Вика, она и то всегда что-то да подкинет, спросит о самочувствии, к врачу запишет, на лекарства даст.

- Думаешь она сама! По моей просьбе! Это я ей говорил за тобой присмотреть! – Платон тут же находит как выкрутиться. – Думаешь, нужна ты ей сильно! Фиг!

Вообще, странные обвинения. У матери пенсия неплохая, отец кое-что оставил. И вообще, сколько старухе надо? На что ей тратить? Ну и язык у нее имеется, с голоду бы помирала, так попросила бы. Но ведь молчала.

- Ой, не заливай, - отмахивается. – Платош, ты всегда думал только про себя. И вот сейчас я про себя подумала. Впервые деньги от тебя получила, с твоей фирмой, доходами – это капля в море. Так что я решила пожить для себя. А что мне на старости лет дома чахнуть.

- Мать, ты сейчас прикалываешься или как? – Платон просто не может поверить, что с уст его матери слетает подобная ахинея.

Какое для себя? В ее возрасте? Какие у нее могут быть желания, кроме того, чтобы вкусно накормить детей и внуков? И терпеливо ждать их у окошка.

- Я серьезно, - поджимает губы. – Если совсем туго, с голоду помереть не дам. Но больше не проси. И вообще я после завтра на курорт уезжаю, давно хотела побывать там, где тепло, когда у нас холодно.

- Мать, за тобой психушка плачет. Какие еще курорты! У твоего сына жизнь рушится! – Платон едва не стонет. – Я же тебе тогда ясно дал понять, деньги на сохранение передаю. Потом заберу. Что тебе не ясно было в моих словах?

- А почему она рушится, Платош? Я позвоню Вике и все у нее узнаю. А деньги – это помощь твоя мне. Феденька вот, далеко не имея таких доходов как у тебя, всегда мне что-то старается подкинуть.

- Так чего ты прибедняешься! – бьет кулаком по столу. – Вика давала, Федька подкидывал, внуки наверняка тоже не обделяли, так ты жируешь, мать! А мне сейчас реально надо на адвоката. Так что сдавай свою путевку, сиди дома, а мне отдай все бабки! Слышала!

- Разговаривать в таком тоне будешь с той тряпкой, на которую жену променял. А со мной не позволю, - в голосе матери откуда-то берутся стальные нотки.

- С какой… такой тряпкой? – мать что-то знает?

- Это мне Вика расскажет. Иначе бы она так с тобой не поступила. Точно на лево сходил, возможно, и приплодом обзавелся.

- Много ты знаешь!

- Твоя жена с характером, сложная, но справедливая.

- Федька меня вместе с ней кинул!

- Платош, завязывай, а. Доедай пирог, и езжай. Если негде переночевать, гостиницу я тебе оплачу. Но тут не надо оставаться, у меня от тебя мигрень разыгралась.