Глава 51

За Стерновым захлопывается дверь, оставляя запах его дорого парфюма.

Да, у меня появился враг. Это однозначно. И не стоит его недооценивать, завязки на верху у него реально есть. Но и прогибать я не стану.

Ныряю в ноутбук, чтобы разработать план защиты и продумать его возможные ходы.

Но не успеваю погрузиться, как поступает звонок от охраны.

- Слушаю.

- Виктория Григорьевна, там это… ваш муж пришел. Говорит, у него срочный разговор к вам.

- Я какие распоряжения давала?

- Не пускать ни при каких обстоятельствах.

- Вот и выполняйте. И не отвлекайте меня по мелочам.

Даже не хочу думать о Платоне, у меня сейчас куда важнее задачи. В них и погружаюсь с головой. Потом следуют звонки. Мне нужно больше знать о Стернове. Я обязана быть на шаг впереди.

Потом снова работа. Куча вопросов, разговоров с персоналом. На данном этапе мне все надо лично контролировать.

Из офиса выбираюсь, когда уже темно. Даже Назар уже домой уехал. А я все никак закончить не могла.

Иду к своей машине на парковке.

- Викуся… - раздается жалобное, будто котенок брошенный мяукает.

И лучше бы это был котенок, я бы его пригрела.

Из-за столба выходит Платон, бледный, с синюшными губами. В том же костюме, в котором из дома ушел, только теперь костюм выглядит как половая тряпка. И на улице не лето, явно замерз.

Он что все это время меня караулил? Раньше он отказывался лишнюю минуту подождать.

- Викочка! – подходит ко мне ближе, пахнет от него… странно… чем-то общественный туалет напоминает.

- Платон, тебе делать нечего, караулить меня около машины?

- Меня бы и сюда не пустили. Я договорился. Ты видишь, до чего докатился, - вздыхает.

- Ты на жалость напрашиваешься?

- Нет я… поговорить надо, - тянет руку к двери моего авто.

- Ты в мою машину не сядешь.

- Но как… мы что тут будем говорить?

- Мне с тобой не о чем говорить. Будут готовы документы на развод, адвокат тебе передаст. А с тобой, Платон, все, мы закончили.

Хочу обойти его, забраться в машину и уехать домой. Я уже мысленно принимаю горячую, пенную ванну.

- Пять минут, прошу! – трогает меня за руку, но осторожно. – Просто выслушай. Это все изменит.

- Две минуты.

- Тут?

- Или я еду домой.

- Вика, прости меня, я был олухом, - выдыхает. – Я… я конкретно ошибся. Давай все забудем. Я хочу вернуться.

- Ты что? – невероятным усилием воли сдерживаю рвущийся на волю смех.

- Хочу вернуть нашу семью. Все, что у нас было. Я понял, что гнался за иллюзиями, а настоящее… Настоящее это ты, моя жена. У меня все было. А я… задурила мне голову Софка. Но я одумался. Я готов искупить свою вину. Доказать, что больше никогда и ни на кого. Честно, - и реально такими невинными, четными, несчастными глазами на меня смотрит.

И все. Я не сдерживаюсь. Смеюсь. Звонко, запрокинув голову, и остановиться не могу. Напряжение этих дней таким образом выходит.

- Не понимаю, что тут смешного? Я же душу тебе изливаю.

- Платон, а не потому ли ты пришел, что узнал правду про Софу? Про ее героическое прошлое? Про такую самоотверженную работу, - едва это говорю, он зеленеет на глазах.

Его что сейчас стошнит?

- Узнал! – морщится. – Вика, это же… просто капец! Это в голове не укладывается. Она же даже не продавала себя, все намного хуже!

- Да ты что!

- Я не могу, меня будто всего в фекалиях измазали. Я как вспомню… меня выворачивает. Реально. Я смотреть на нее не могу. Не то, что быть с ней.

- Платон, у вас ребенок будет. Ты ее выбрал. Ты тщательно готовился к разводу. А теперь первые трудности и ты в кусты, - цокаю языком. – Не дело это. Любовь она и в горе, и в радости. И в проблемах тоже. Вы пройдете это вместе, держась за руки. Вы справитесь.

- Прекрати! Немедленно! - аж ногой топает.

- Ничего не будет!

- А где ты тогда жить собираешься? Ко мне вернуться? Не потому ли такая пламенная речь об осознании, что жить негде?

- Нет. Я просто понял, как сильно тебя люблю.

- Платош, езжай к Софе. У моей мамы еще трешка осталась, в неплохом районе. Пока папа не отсудил половину, вы там жить сможете. Мама молодой семье во всем поможет.

При упоминании о моей маме ему снова плохо становится. Он не выдерживает и сплевывает на пол.

- Ты что меня не слышишь? Я хочу к тебе. В наш дом. Я осознал. Готов исправляться. Мне никто кроме тебя не нужен!

- Платош, - склоняю голову на бок. – А зачем ты мне испачканный, после той, которая так профессионально в человеческих испражнениях искупалась? Предавший меня? Пропитанный и ее и своим смрадом? Принять тебя – это совсем себя не уважать.

Пользуюсь его растерянностью, юркаю в свой автомобиль.

- Вика, стой!

- Пока, Платош. И береги Софу, она носит твоего ребенка.