Глава 2

Мир сужается до одной картинки. Я ничего не слышу. Будто кто-то резко приглушил звук вокруг, оставив немое кино с моим мужем в главной роли. Он стоит на лужайке, под мягким светом фонарей. К нему тянется маленькая девочка, так похожая на моего сына. Выкрикивает радостно слово, переворачивающее мою душу. –Папа! Ноги становятся ватными, дыхание перехватывает, словно кто-то сжал горло холодными пальцами. Я вижу, как Макар автоматически подхватывает ребёнка на руки, и его лицо – не растерянное, не шокированное. Он делает это уверенно, как человек, державший малышку тысячи раз. А потом он поднимает глаза и видит меня. В его взгляде – быстро подавленная, мгновенная паника, но я уже всё поняла. Девочка возвращается в руки матери. Он быстро идёт в мою сторону. – Лада, я всё объясню! Отступаю назад. Спотыкаюсь о край скамейки, но не чувствую боли. Паника накрывает с головой. Я не готова с ним разговаривать! В ушах гул, будто нырнула на глубину, и вода сдавливает виски. Перед глазами всё как в дурмане. Бегу в дом, прячусь в одной из комнат. Сердце бешено стучит. Прикладываю ладонь к груди, чтобы унять его бег. Слышу, как двери открываются одна за другой, но меня не видно. Я прячусь за спинкой дивана. Мужской голос интересуется: – Макар, вы здесь один? Что-то потеряли? Помочь? – Нет, спасибо! Уже нашёл. Две пары ног удаляются по коридору. Вопросы один за другим бомбардируют мозг: «Как давно это длится? Сколько лет он живёт двойной жизнью? Почему Антон ничего мне не сказал?» Выбираюсь из дома. Макара с брюнеткой нигде не видно. Телефон до сих пор в руке. Вызовы от мужа чередуются с сообщениями. Блокирую его номер, чтоб не мешал. Роюсь в сумке в поисках связки с ключами. Нахожу тот, которым ещё ни разу не воспользовалась. – Отличная привычка держать все ключи в одном месте!– веду себя как приговорённая к расстрелу, торопящая смертную казнь. Набираю в приложении такси. Пальцы сами бьют адресновой петербургской квартиры, в которой якобы третий год ведётся ремонт. Теперь понимаю, почему он настаивал, чтобы не приезжала без предупреждения. Дорога в такси – словно в тумане. Окна запотевают, город за стеклом расплывается цветными пятнами. Смотрю, но не вижу. В голове – обрывки, пазл, который складывается в чудовищную картину. Его внезапные отлёты «по работе». Запароленный смартфон, который всегда носит с собой. Его раздражённое: «Лада, хватит меня контролировать!» – стоит спросить, когда он вернётся. Я думала, это усталость, стресс. Оказывается —ложь. Ключ в замке поворачивается с тихим щелчком, но звук кажется мне оглушительным выстрелом. В прихожей – детская обувь, аккуратно расставленная на полке. На вешалке – розовая детская курточка и шарфик, нежный, пастельный. Слышу смех, бьющий по перепонкам. Детский, звонкий. И вторящий ему женский – лёгкий, счастливый. Замираю в дверном проёме гостиной. Запах блинов, уюта. Нож проворачивается в окровавленной душе. Это не наспех снятая квартира. Она обжитая. Место, где царит любовь и согласие. На диване сидит та самая брюнетка с кукольным лицом. Рядом – девочка, что кричала:«Папа!» Напротив, с бокалом вина в руке, развалившись в кресле – Макар. Сердце сжимается от боли, а в душе ледяной холод. Опираюсь спиной на косяк. Они ещё не видят меня. Он что-то говорит, улыбается. В серых глазах – тепло. И вдруг бледнеет, наткнувшись на меня взглядом. – Лада?.. Голос предателя режет тишину. Бокал падает. Вино растекается по паркету кровавой лужей. – Что ты здесь делаешь? Я могу рассмеяться, но вместо этого голос звучит ровно, будто говорю не я, а кто-то другой. – Хочу спросить тебя о том же. Надеялся, что я улетела? Женщина вскидывает на меня взгляд – в растерянных глазах… Жалость? Она инстинктивно притягивает к себе ребёнка. Девочка, насупившись, смотрит на меня – незваную гостью. – Папоська, кто эта тётя? «Папочка». Словно ножом под рёбра. – Выходи, – говорю, не глядя на неё. – Сейчас же! Он что-то шепчет малышке, хватает пиджак, идёт за мной в коридор. Дверь со стуком захлопывается за его спиной. – Лада, я могу объяснить… – Объяснить…что? – Мой голос ещё спокоен, но внутри – выжженная дотла адова пустота. – Что у тебяесть вторая семья? Что ты годами врал мне? Что наш сын… – голос дрожит, но я беру себя в руки, – …что ты поступил с Антоном, словно с чужим человеком? Макар бледнеет. – Ты знаешь? Я ухмыляюсь. – Представляешь, я её вспомнила! Тебе повезло, что я не разбила твою рожу прямо там, на глазах гостей. Как им объяснишь, что пришёл с одной, а сидел за столом с другой женщиной? – Лада, всё не так. Лена сама туда приехала. Я не хотел. Мы столько лет вместе. Ты и наши дети – моя настоящая семья… – Почему не подумал об этом раньше? – Всё очень сложно… Перебиваю его. Не могу дольше слушать, как дрожит голос, шептавший мне две недели назад «люблю». – Всё очень просто! Ты выбираешь прямо сейчас. Я или она! Мои дети и наша семья или её дочь. Он молчит. И в этом молчании – всё… – Спасибо, – говорю тихо. – Спасибо за измену. Разворачиваюсь, иду по бетонному коридору вперёд. Макар пытается меня остановить. – Лада, не надо всё рушить! – Преграждает дорогу к лифту. – Всё можно решить. Я выбираю тебя, но дочь… В чём виновата она? Катя мне дорога так же, как наша Алиса! Лучше бы он этого не говорил. Моя дочь сейчас с няней, а Катя с родителями. – Поэтому Алиса засыпает без нас неделями? Папа гуляет с другой семьёй. Мама, как лошадь тянет на себе компанию, а нашу дочь воспитывает няня!– Вырываю руку, требуя: – Отойди! Видимо есть что-то такое в моих глазах, что он обречённо отходит в сторону. В душе невыносимая боль. На улице – дождь. Капли падают мне на лицо, смешиваются со слезами, которых я даже не чувствую. Но я не бегу. Не падаю. Не кричу. А упорно иду вперёд под холодным природным душем. Мне нельзя раскисать. С этого часа я начинаю войну за будущее детей и возвращаю себя себе.