Глава 22

Это не мужчина. Это мое наказание. Только за что?

За то, что я всю жизнь была порядочной девушкой, женой и матерью?

За то, что любила мужа и хранила ему верность?

За то, что отпустила его к другой женщине и начала жить заново?

За что Бог или сам чёрт (не знаю) послал мне этого искусителя, который прямо сейчас кусает мои губы, погружает горячий язык в рот и хозяйничает там так смело, будто мы любовники со стажем. А я отдаю ему приглушенные стоны, веду ладонями по плечами, сжимаю ткань, под которой прощупываются рельефные мышцы. Мои глаза закрыты, но я вижу Сашу без рубашки. Я все еще помню, какое сильное и натренированное у него тело. Тогда оно еще не сильно загорело, интересно, а как сейчас?

Когда мужские ладони властно ложатся на груди и сжимают их, через все тело проходит ток и я прерываю поцелуй.

— Саша, нет, — отстраняюсь. — Остановись.

Его дыхание сбилось, он и зол, и обескуражен. Это невозможно не почувствовать. Касается лбом моего лба и зарывается пальцами в локоны. Давит на кожу голову, но мне не больно, а хорошо от этих прикосновений.

— Кристина. Так тебя зовут на самом деле.

— Да. Я соврала.

— Почему?

— Не знаю, — не могу удержаться и провожу пальцами по его щеке, а он закрывает глаза и с шумом втягивает воздух. — Может, вино, игривое настроение и ты такой настойчивый представился Сашей, а мне захотелось пошутить. И я сказала, что меня зовут “Маша”. Знаешь, как говорят: “Хороша Маша, да не наша”.

— Хорошо Маша пошутила, — его рука сжимает волосы и я с ужасом понимаю, что каждое его прикосновение дарит те самые эмоции, что и на острове. Все начиналось также в той комнате, где мы играли в бильярд. Легкий флирт, взгляды, касания, беседа ни о чем. А после взрыв, накрывший обоих.

Я не должна этого чувствовать, но мое тело трепещет, реагирует, требует ласк именно этого мужчины. Может, это все–таки гормональная терапия виновата? Может, стоит поменять лекарства?

— Не отпущу больше, — Саша ведет кончиком носа по коже - от подбородка до виска. Целует его, заставляя дрожать от этой неожиданной нежности.

— Нет, Александр Иванович, — все-таки уворачиваюсь, убираю его руки и оттолкнув, отхожу в сторону. — Есть субординация. Вы - заказчик, я - исполнитель. И то это под большим вопросом.

Пригладив растрепанные волосы, скрещиваю руки на груди, закрываясь от него, возводя между нами невидимую стену кирпичик за кирпичиком. Саша поворачивается и, кажется, понимает, что меня не надо сейчас трогать.

— Контракт ваш, — говорит он так, будто это уже решенный вопрос.

— Это неправильно. Ты не можешь вот так просто…твой брат.

— Ему понравилась твоя идея. И мне тоже.

— Это не моя идея. Это работа всей команды.

— Неважно, Кристина. Я сказал: контракт ваш. И он ваш.

— Как все просто, — усмехнулась и поджала губу. — И сейчас ты выставишь мне цену за эту победу?

И вновь он сокращает расстояние между нами, а я отхожу назад и мои лопатки касаются прохладной плитки.

“Контракт ваш” - звучит эхом в ушах.

Это нечестно. Получается, решение в руках человека, с которым я провела самую страстную, горячую ночь за много лет. Так не должно быть.

— Ты действительно обо мне такого мнения? Считаешь, я могу так поступить? — нависает надо мной как грозовая туча.

— Я тебя не знаю. И не знаю то, что творится у тебя в голове, — вздыхаю, прикладываю ладонь ко лбу. — Господи, я 24 года прожила с человеком и думала, что знаю о нем всё. Но оказалось, он за моей спиной купил недвижимость, которую оформил на брата, и заселил туда свою любовницу. После 24 лет совместной жизни! Поэтому, извините, Александр Иванович, но я теперь никому не верю.

Смотрим друг на друга неотрывно. В туалет уже пытаются попасть и дергают ручку.

— Надо открыть, — говорю тихо.

— Сейчас уйдут.

— Я тоже ухожу. Задержалась.

Подхожу к мраморной столешнице и забираю свою сумку. Саша перекрывает мне дорогу, касается запястья, останавливая. Надо бежать от него сломя голову. Наша близость нарушает деловой этикет, а я не могу этого допустить и не могу подвести друга, который верил и верит в меня, который помог мне не упасть духом, когда муж ушел.

— Кристин, это не конец, — говорит он на прощание. — Это только начало.

— Найдите себе женщину своего возраста, Александр Иванович. А лучше всего младше.

Иду к двери, хватаю пальцами ручку и слышу его хриплый голос:

— Давайте я сам решу, какая мне нужна женщина, Кристина Васильевна.

Замираю, прикрываю глаза, но не поворачиваюсь.

— Извините, Александр Иванович.

Другой рукой поворачиваю замок и, наконец, выхожу из уборной.

На ватных ногах добираюсь до парковки, сажусь в машину и роняю голову на руль. Слез у меня уже нет - я их всех выплакала по Кирову. И вот теперь Молотов. Ну что за флеш-рояль из революционеров?

В офис приезжаю раздавленная и без настроения. Закрываюсь в своем кабинете и долго думаю, что делать. Если Молотовы действительно заключат с нами контракт, на придется еще не раз встретится с Сашей, что, разумеется, плохо. Вот так профессионал с многолетним стажем сливает весь свой опыт и годы плодотворной работы. Голова гудит страшно, подозреваю, что давление подскочило. Достаю из сумки лекарство и по селектору набираю секретаря, чтобы попросить воды. Она приходит через три минуты со стаканом в руке.

— Кристина Васильевна, вот вода. И Виталий Сергеевич вас вызывает.

Быстро выпив лекарство, встаю с места и иду к шефу. Не успеваю даже в его кабинет закрыть, как он мне сходу говорит:

— Крис, ну все, контракт наш! Мы всех сделали. Ты молодец. Я знал, что ты справишься.