Глава 14

Муж сказал это таким тоном, что всё во мне всколыхнулось в ответ. Как же он меня разозлил! Стоял, накинув простынь на голое тело, словно римлянин времён цезарей, и излучал уверенность в своей правоте, самомнение и эгоизм посильнее, чем разил перегаром. Павлин самовлюблённый! Не стала ничего отвечать. Время разговоров ушло. Надеюсь, безвозвратно. Просто развернулась и вышла из квартиры. За спиной что-то бухнуло, грохнуло, но я не стала оборачиваться. Разберутся и без меня, мальчики. Лифт, к счастью, стоял на нашем этаже и раскрыл двери, стоило нажать кнопку. Сделала шаг и услышала Пашкин голос, а затем быстрый топот ног: – Освобождай жилплощадь, престарелый ловелас. Брат заскочил в кабинку и, резким движением нажав кнопку первого этажа, повернувшись ко мне, спросил: – Ты как? – Нормально. – Слёз и истерик не предвидится? – Готовь документы, Паш, – произнесла я спокойным тоном и отвернулась от брата. Не хочу ничего обсуждать. Не желаю ничего объяснять и говорить. Не стремлюсь ни с кем советоваться. До машины добрались молча. И на мамины расспросы я не стала отвечать. Пашка, проявив недюжинное понимание ситуации, не лез и маме велел меня не трогать. Они затеяли между собой длинный и нудный разговор о планах на лето и о том, когда родители и насколько собираются с внуками на дачу. А я, отвернувшись, всю дорогу смотрела в окно. Вроде и замечая картинки города и в то же время скользя сознанием по верхушкам увиденного. Не заостряясь ни на чём конкретно. Честно сказать, мне самой в глубине души было удивительно, что я так спокойна сейчас. Застыла как снежная королева. Почему не испытываю шок и отчего явные доказательства измены мужа меня не ранили. У меня нет вообще никаких чувств, в данный момент. Пожалуй, только сожаление. И печаль. В город пришло сегодня лето. Припозднившиеся усталые поливальные машины возвращались по проспекту, потеряв своё очарование и не раздаривая больше радужные капли случайным прохожим. Солнце ярко светило, выявляя все несовершенства вокруг меня: и на асфальте, и в фасадах имперских домов проспекта, и в проезжающих немытых автомобилях. Газоны, не успев за короткую весну ожить и покрыться сочной зеленью, уже косили трудолюбивые работники. Серым и пыльным виделся мне город сегодня. Душным. Чужим. Очень неуютным и неласковым. Дома дети практически все свои вещи собрали самостоятельно. Я, для успокоения совести проверила, что вспомнила. А затем, махнув рукой, оставила детей на бабушку и ушла к себе наверх. Даже если они что-нибудь забудут, то ничего страшного от этого не случится. Всё жизнеобеспечение в лагере на высоте. Я не хотела ложиться. Это не в моих привычках – спать днём. И вроде как прилегла на минуточку. А провалилась в сон, как в пропасть. Без видений и дна. Проснулась вечером. С тяжёлой головой и ощущением разбитой жизни. Лежала, свернувшись комочком, натягивая заботливо накинутый на меня кем-то плед до самых глаз. И думала, представляла, как жить дальше. Где? Сомневаюсь, что Роман уступит мне дом. Да и делёж ипотечной квартиры –то ещё удовольствие. Станет ли он скандалить и мелочиться? Что-то не верится, что Роман уйдёт из дома ни с чем. Но и представить, как он будет делить серебряные ложечки, я тоже не могла. Так понимаю, суд через месяц и к тому моменту вернуться дети из лагеря. По заведённой традиции на июль они поедут с мамой на дачу. За эти два месяца я должна определиться и с нашим жильем, и с разводом. Вот бы зажмурить сильно глаза и суметь представить, будто не было ничего. Ни разговора нашего с романом, ни моего визита в квартиру. Просто муж задержался, как обычно, в городе. А, кстати, давно он так задерживается? Нужно сходить к врачу и сдать анализы на всякую заразу! Ладно. Придётся вставать! Внизу было удивительно тихо и пусто. Я заглянула к детям, в гостиную, на кухню и, никого не обнаружив, вышла во двор. Мама сидела в беседке и в вечерних сумерках казалась постаревшей лет на десять. Длинные лиловые тени окружали её со всех сторон, и она, в бежевом костюме, словно мерцала отражённым из окон светом. – Привет. Зачем сидишь в темноте? – спросила, подходя. Забралась с ногами в одно из кресел и, накинув на себя плед, постаралась закутаться посильнее. Я мёрзну второй день нещадно. – Асенька, родная, не разводись! – со вздохом жалостливо проговорила мама и, видя, что я собираюсь возражать, заторопилась, продолжая, – подай на алименты, подели имущество, продемонстрируй Роману, как ты серьёзно настроена. Но не подавай на развод. Или, если хочешь, просто затяни процедуру. Я знаю, так можно. Тебе Паша посоветует лучше, как это сделать… Она замолчала, и я всё-таки ответила: – Мам. Я не буду затягивать. Чем быстрее нас разведут, тем лучше. Помолчала немного и нехотя продолжила, стараясь смягчить тоном свои слова: – Прошу тебя. Не поднимай больше эту тему. Ты меня знаешь. Я не люблю менять своих решений. – Но, Ась! Как же дети? Не выдержала и проговорила резче, чем хотела: – Вот именно, мам! Как нас же поймут взрослые дети, на глазах которых Роман придавил меня так, что ты сама потащила меня к врачам? Пожалуйста! Сменим тему.