Глава 22

Какая-то мысль брезжила на краю сознания, глядя на этого мужчину, но мне принесли рыбу и всякие серые глаза отошли на второй план, а после и вовсе забылись. А потом я закрылась в номере и хотела позволить себе пострадать, но позвонили по ватсапу дети из лагеря. Аришка хвасталась выигранным конкурсом рисунков, Артём многозначительно молчал на заднем плане. Дети выглядели счастливыми и довольными. Дочь немного нервно смеялась, но я списала это на возбуждение от общения со сверстниками. Об отце ни слова, ни привета. И, пожалуй, на этот момент это даже хорошо. Не время ещё бередить такие раны. А после общения с детьми я выключилась. Очень много сил ушло на поддержание приветливо-нейтрального выражения лица, да и контроль над голосом тоже дался мне нелегко. А с утра закружили дела. Вплоть до самого вечера я была настолько плотно занята, что даже на обед вырвалась буквально на полчасика. Зато управилась одним днём, и поздним вечером я была уже в купе поезда. Который мерно укачивал меня среди бескрайних просторов Западной Сибири вплоть до самого Нового Уренгоя. В отличие от Тарко-Сале, более напоминающего крупный посёлок, чем полноценный городок. Чистый, ухоженный, в основном низкоэтажный, но слишком маленький рядом с просторами двух сливающихся рек и теряющийся на фоне стены тайги на той стороне реки. Новый Уренгой был полноценным городом. Газовой столицей России. С широкими проспектами, вольными площадями и многоэтажными домами. До регистрации на рейс было два часа, и задерживаться в городе я не видела смысла. Поэтому, пообедав в первом попавшемся кафе, направилась к аэропорту. Когда я прилетела два дня назад, то не обратила внимания. Слишком сосредоточена была на себе. А сейчас в полной мере оценила новое оригинальное здание, построенное уже после того, как я плотно ездила по командировкам. Высокие треугольники крыши врезались в небо над яркими светящимися стеклянными пролётами. И весь комплекс в результате приобретал выраженный национальный колорит. Очень красиво и стильно. Побродив внутри полчаса, я с облегчением и чувством хорошо проделанной работы угнездилась в кресле лайнера. Мне вновь повезло и досталось место у окошка. Можно любоваться удивительным миром, бескрайними просторами тайги и синими венами могучих северных рек. Можно улыбаться солнцу, понимая, что мы догоняем его на самолёте. Прибывая в Москву всего на полтора часа позднее, чем вылетели из Уренгоя. И при этом в полёте проводим почти четыре часа. Вот такая относительность в реальности. Мужчина на соседнем кресле пытался со мной разговаривать, но я только улыбалась в ответ. А после и вовсе отвернулась к окну, не реагируя на его флирт. Я не участвую в этих играх! Это не для меня. После приземления, мой сосед попытался предложить помощь с багажом, но, радостно сообщив, что я налегке, очень быстро покинула зону прилёта. И чуть ли не вприпрыжку двинулась на стоянку за своей заждавшейся ласточкой. Брат ждал меня в условленном месте вместе с адвокатом. – Отлично выглядишь, – дежурно похвалил Пашка, и мужчины приподнялись после моего появления. – Смеёшься? Я сутки в дороге и устала ужасно. Как мне раньше удавалось летать по два раза в месяц, не представляю сейчас, – отмахнулась я и села напротив. Посмотрела на граждан юристов и спросила: – Я хочу поставить дом на охрану и закрыть его. Опломбировать. Это возможно? А квартиру? – Ты совсем не хочешь появляться ни там, ни там? – спросил Пашка, отвечая вопросом на вопрос. –Паш, я больше не намерена рисковать и встречаться с Романом один на один. Мне не о чём с ним больше разговаривать. Мне и так всё понятно. – Ответила немного резче, чем хотела. Но это от усталости и недосыпа. – Пока не будет постановления суда, Роман такой же собственник, как и ты. Не стоит давать ему столь жирные козыри, Ась, – мягко заговорил со мной брат, стараясь смягчить свой отказ и продолжая, – ты, конечно, можешь заключить договор с вневедомственной охраной, к примеру, и закрыть дом. Но так, чтобы не давать допуск мужу, у тебя не получится. Может, я съезжу с тобой, и мы установим замки на те комнаты, которые ты бы хотела изолировать. Я так понимаю, это детские? – Жаль, – я помолчала немного и продолжила, – а я размечталась, что опломбирую всё жильё и не позволю ему водить и в наш дом всяких девиц. – Раз уж мы встретились, я бы хотел прояснить для себя следующие вопросы, – вступил в нашу беседу Михаил Юрьевич. И занудливо стал по пунктам задавать мне вопросы по разводу и разделу жилья. Подробно расспрашивая сроки строительства дома и сроки моего наследования его. Как и когда мы проводили оценку дома и меняли ли кадастровую стоимость. Когда и на каких условиях мы вступили в ипотеку и участвовал ли материнский капитал в этом. Миллион вопросов, причём каждый мой ответ фиксировал у себя в блокноте, отмечая галочками свой опросник. – Анастасия Андреевна, позвольте, я с вами проеду вместе в дом сейчас, и мы отсканируем недостающие документы? – под конец спросил мой адвокат. – Паш, ты что-нибудь придумал, где я буду жить это время? – спросила брата. – Приезжай сегодня к нам. У меня есть несколько предложений, нужно обсудить, – ответил Пашка, вставая, и продолжил, – я ведь не нужен тебе сейчас? Хотя, нет! Лучше я на всякий случай прокачусь вместе с вами. Михаил Юрьевич сел в мою машинку и всю дорогу мучил меня вопросами, копаясь и выясняя все малейшие детали. А Пашка, мигнув фарами перед въездом в посёлок, повернул на заправку. Дом выглядел заброшенным. Не горели фонарики у входа и темнели провалами окна. Мои шаги гулко отражались от стен, и такое чувство, будто это дом жалуется мне о своей доле. Все документы у меня хранились в сейфе на втором этаже. В нашей спальне. Михаил Юрьевич с пониманием притормозил и остался ждать меня у двери, пока я доставала бумаги. Минут десять, наверное, провозилась и вышла. Мы вместе спускались по лестнице, когда ворвался Роман. Взъерошенный и злой. – Что, уже домой любовника привела?