Глава 29

– Мне так жалко твои деньги! Ты так много трудишься, почти света белого не видишь с этой работой, и при этом вынуждена платить такие деньжищи за съёмную квартиру! – качая головой, выговаривала мама, пододвигая ко мне поближе огромную тарелку с пирогами. На даче моя мамочка превращалась из строгого преподавателя в заботливую бабушку и всё норовила откормить любого, кто попадался ей под руку. – Нет, ну это же безобразие! Никогда бы не поверила ещё весной, что Роман способен на такую глупость. Не просто глупость, а подлость! Может, он принимает какую-нибудь химию? – возмущалась она, наливая тягучий мёд в глубокую пиалу. Терпкий запах майского, самого пахучего, самого ядрёного мёда поплыл по кухоньке, смешиваясь с ароматом пирогов, и я прикрыла глаза, впитывая солнечное летнее утро всеми своими фибрами, порами, всем своим организмом. Субботнее раннее утро на даче среди цветущих маминых роз, в тени отцветающей акации за открытым окном – благодать и счастье! И абсолютно никакого желания спорить или возражать. – Мне тоже жалко моих денег, – кивнула, соглашаясь, и всё-таки потянулась к третьему пирожку. Вкусно же! – И зачем ты отказалась от бесплатного проживания? Жила бы себе спокойно. Нет же, и кота Галкиных родителей в съёмную квартиру за собой перетащила! – продолжала бухтеть мама. Я улыбнулась и, не открывая глаз, пробормотала: – Мне было некомфортно у них. А наш раздел с Романом не завершится до сентября. Поэтому нужно более стабильное жильё и для детей тоже. Не возмущайся, мам! Деньги заработаю, а своё спокойствие и здоровье мне дороже. Да и по-любому, после развода наше финансовое положение просядет. Это естественно, и я готова. Мама помолчала немного, перекладывая из дуршлага клубнику в вазу. После воды ягода чуть-чуть поплыла и пахла умопомрачительно. Пожалуй, затмевая сейчас аромат мёда. – Если утеплить этот дом, то мы бы могли жить на даче до серьёзной зимы с отцом, – тихо предложила мама. – Нет, невозможно! Как вы будете по пробкам добираться каждый день на работу? – я вскинулась, отбрасывая сонную негу, и, выпрямившись, села ровно на диванчике, глядя на маму во все глаза. – Деду пора на пенсию, Ась. Да и мне, вероятно, тоже. Не до гробовой доски же нам работать? Нужно и молодым уступить дорогу, – мама подняла руку, перебивая моё возмущение, и продолжила, – смотри, мы бы жили здесь, а ты с детьми в нашей квартире. Это и удобно, и разумно. Подумай! Не отказывайся сразу! И, поднеся к моему рту самую большую, но немного потёкшую ягоду, приказала: – Кусай! Я откусила и засмеялась. И так мне легко стало на душе, чисто. Будто смыла кислая ягодная сладость всё накопившееся за последнее время. Не стоит унывать! С такой поддержкой моей семьи я всё преодолею, выдержу любые испытания! – Ма-а-ам? – на мой смех заглянула Аришка и, скривив нос на пирожки, спросила, – сходишь с нами искупаться на карьер? Мы соскучились, и мне нужно с тобой поговорить! И день завертелся, увлекая настоящими дачными заботами. А под вечер мы с дочкой поливали мамину рассаду в теплице и так вдвоём умудрились уделаться в помидорной пыльце и ещё неизвестно в чём, что после вместе помчались плескаться в летнем душе. И я, заметив, как повзрослела и изменилась моя девочка, как стала оформляться в юную девушку, загрустила. Так, быстро вырастают дети. Ещё немного и разлетятся из родного гнезда, разбегутся по своим путям-дорожкам, и я останусь одна. – Мам, скажи, почему все мужчины – такие болваны? – спросила Аришка, вытирая свои кудряшки полотенцем. – Не знаю, – я пожала плечами и предложила, – давай помогу высушить! Садись! – Представляешь, он заявил мне, что если я люблю, то должна перейти в его школу! В математический класс, мам! Скажи, где я и где математика? То есть мои интересы его не волнуют? Разве это нормально? – возмущалась дочь. А я тихонько улыбалась, перебирая её пряди. Погладила мою девочку по голове и проговорила: –Ты во всём разберёшься, солнышко. И ты права, это не нормально. – Мам, когда мы расставались, я была готова для него на всё. А он? Эгоист! – всхлипнула Аришка, и я прижала её к себе, обнимая. Время пролетело незаметно, и я возвращалась в город и везла с собой детей на экспертизу. Нам назначено было на десять утра, поэтому опоздать я не боялась и предупредила начальство. Ничего особенного во взятии пробы нет. Банальная минутная процедура. Нас дольше записывали и оформляли документы. Буквально полчаса и вот, фыркая, словно обиженная лошадка, моя Аришка вышагивает впереди нас с Тёмой, торопясь к выходу. И вдруг резко останавливается, разворачивается, взметнув свои кудряшки и делая огромные глаза, громко шипит: – Фу, мам! Давай обойдём это место с другой стороны! Здесь слишком сильно воняет чем-то совершенно чужим для нас и протухшим! Я недоумённо хлопнула глазами, а Артём сообразил быстрее: – И правда, Ариш! Как-то много вокруг неродного. Он презрительно скривился и буквально развернул меня в противоположную сторону. А я заметила в конце коридора Романа. И его полный какой-то нечеловеческой тоски взгляд, словно хлыстом обжёг меня. – Мам, а давай отпразднуем этот день и нашу свободу от чужих для нас людей? – звонко предложила дочь, догоняя нас с Артёмом.