Глава 6

Я совсем забыла, что пригласила на вечер бабушек – дедушек. Всё-таки дети прекрасно окончили среднюю школу, и есть отличный повод собраться всем вместе большой семьёй. И как теперь быть? Открыла ворота и потопала встречать гостей. Голова кружилась, и ноги не очень слушались, подрагивая и норовя подогнуться в неловкий момент. Встала на пороге, опираясь рукой о косяк для устойчивости. Приехали мои родители. Мама Романа опаздывала, и у меня зашевелилась слабая надежда, что она вовсе не появится. Пока папа загонял машину на участок, мама, не дожидаясь его, шла ко мне навстречу. –Здравствуй! А где мои любимые котятки? Почему не встречают? – радостно проворковала она, целуя меня в щеку. – Проходи, мам. У нас, – я замялась, не зная, как обозначить события, что навалились на нашу семью, и продолжила, – у нас беда, мам! – Что случилось? С детьми? Здоровы? Ася, не молчи! – запричитала мамочка, но я покачала головой и ответила, стараясь не заплакать: – Давай дождёмся отца? Я не хочу повторять несколько раз. И, развернувшись, пошаркала в комнату, придерживаясь за стену. – Вечно у тебя всё не вовремя! Инфаркта моего хочешь? Говори быстро, что произошло! – понеслось мне вслед, и я не выдержала. – Рома ушёл от нас! – Вытолкнула из себя склизкое, отвратное, стыдное своё горе, и задышала, стараясь перебить мерзкий привкус во рту. – В смысле, ушёл? – Пробасил папа. Пока переговаривались, мы добрались до гостиной, и я, обессиленно рухнув в кресло, закрыла лицо руками. Мама села напротив и раздражённо проговорила: – Я не понимаю! Ты можешь объяснить всё толком? Почему мне приходится вытягивать из тебя каждое слово! Ася! Расскажи внятно, что случилось? Я прикусила губу и, почувствовав вкус крови, немного пришла в себя. – Что непонятно, мам? Рома нас бросил и ушёл. Он не хочет больше с нами жить. Мы ему надоели. Я ему надоела. Он хочет свободы, – проговорила отрывистыми и простыми фразами, стараясь не выпустить наружу ни своего крика, ни своих слёз. – Ничего не понимаю! – воскликнула мама, – А дети? Что Роман сказал детям? – Он сказал нам в лицо, что мы его достали! – звонким голосом, полным несправедливой обиды и настоящего горя, ответила вместо меня Аришка и, зарыдав, кинулась к бабушке в объятия. – Он ненавидит нас. Это мы виноваты, что он свалил! Бабушка! За что? – причитала моя девочка, и сил моих смотреть на это не было! Содрогнулась от сухого спазма, закрыла лицо и прикусила палец на руке. Если бы Ромка сейчас вернулся, я бы кинулась и расцарапала ему лицо! Такой яркой болью и яростью отзывалось моё сердце на слёзы дочери. – Ну и пусть катится на все четыре стороны! – Пробасил Артём, присаживаясь на диван рядом с дедом. – Никогда его не прощу! – всхлипнула дочь в последний раз и затихла у моей мамы в руках, задышала тяжело. – Как получилось, что дети стали свидетелями вашей ссоры? – спросила мама и остро глянула на меня, обвиняя. – Ба, они так орали друг на друга, что, думаю, свидетелями стали все соседи и, возможно, и с параллельной улицы тоже, – хмыкнул Артём. Затем резко встал и заговорил, глядя на меня: – Как бы там ни было, я не собираюсь пропускать свой праздник и триумф из-за того, что кому-то захотелось почувствовать себя малолеткой и пуститься в загул. Так, что давайте накрывать на стол и праздновать! Семьёй! Без некоторых. И добавил, состроив умильную моську: – А то уже очень есть хочется! – Тебе только бы поесть! – закатила глаза Аришка, вытирая лицо руками. – Между прочим, у нашей кудряшки есть чем похвастаться тоже! – начал Тёмка. – Сам ты кудряшка! – привычно огрызнулась дочь и встала с кресла, освобождая бабушку от своего немаленького веса. – Внук прав! – весомо проговорил отец, внимательно вглядываясь по очереди то в моё лицо, то в мамино, продолжил, – давайте накрывать стол! Все живы, все здоровы и почти все в сборе. Ни к чему разводить здесь сырость и болото! – Мать, – обратился он к маме суровым тоном, – обожди искать виноватых! Я с трудом встала из кресла и, пошатнувшись, шагнула к окну. – Пап, помоги мне подвинуть стол на середину комнаты, – прервала я его речь, купируя очередные разборки. – Я помогу! – вызвался Артём, и мы с ним вместе установили нашего громадного монстра на середину комнаты. Сначала вроде нехотя, словно плохо заведённые игрушки, мы устанавливали вокруг стулья, и на столе скатерть, канделябры, хрусталь, салфетки, посуду. Но постепенно, понемногу, дело пошло, и тарелки с закусками поплыли из кухни в комнату на руках моих помощников. Вышла заминка, когда все рассаживались. Но отец ловко передвинул стул, где обычно сидел Роман, чуть в сторону и сам сел не него, ломая привычный расклад. Послышались незначительные разговоры, дети делились впечатлениями от квестов, мама громко восторгалась костюмами и фотографиями, отец расспрашивал, как всё устроено и какие были вопросы. Если не обращать внимания на общую нервозность, можно решить, что гроза миновала. Только в груди моей противно ныло, словно вибрирующая на одной струне нота, разгоралась боль, напоминанием, что ничего ещё не закончилось. Наши испытания только начинаются. Когда прозвенел звонок от ворот, все резко замолчали, и за столом повисло напряжение. – Это бабушка Алла приехала, – разбил тишину Артём и встал из-за стола, предлагая мне, – я сам открою, мам. Не беспокойся!