Глава 55

Апрель пролетел, звеня тающим последним снегом и оставив после себя яркое впечатление кадетского бала. Когда смотришь видео этого действа или фотографии, то это, безусловно, красиво, но полноты атмосферы не передаёт. Совсем! В реальности: натёртый сверкающий паркет, отражающий, словно зеркало, кружащиеся юные пары, сияющий хрусталь многочисленных люстр, живой, объёмный звук оркестра и необычайный всеобщий душевный подъём, создают волнительный коктейль эмоций. И переживаешь за своих детей, и хочется закружиться вместе с ними в вечном танце весны и любви. – Окажи мне честь, Анастасия Андреевна, – сияя глазами, пригласил меня Макс на танец, когда бал уже шумел вовсю. – Я ни разу в жизни не танцевала вальс. Боюсь, что… – Доверься мне и тебе, я гарантирую, очень понравится! – перебил меня Максим низким, воркующим голосом и, протянув раскрытую ладонь, проговорил, – смелее! Дрожащей от непонятного волнения рукой я приняла приглашение, и Макс вывел меня в центр зала. Прикоснулся горячими пальцами между моих лопаток, отведя вторую руку с моей дрогнувшей ладошкой в сторону. Прошептал: – Верь мне и смотри в глаза, любовь моя! И покачнулся легонько в мою сторону. Я непроизвольно сделала синхронный шаг вместе с ним. Музыка заиграла громче, Максим улыбнулся и… дальше я не знаю как, но случилось настоящее чудо. Вечная и прекрасная музыка русского вальса подхватила меня и закружила по залу, увлекая за собой всё дальше и выше. Мне казалось, что если бы Макс не держал меня, прожигая ладонью спину, то я взлетела бы туда, на балкон, к оркестру. Ведомая дирижёрской палочкой, проникающая в душу мелодия саксофона, подхваченная позднее смычками страдающих скрипок, и дальше уже передаваемая другим инструментам оркестра, создаёт разные тембровые оттенки и динамические контрасты. Она, захватила меня и увлекла за собой, даря наслаждение и восторг. Удивительно, что самый знаменитый и чудесный вальс, написанный советским композитором вслед уходящей эпохи, стал, пожалуй, настоящей визитной карточкой этого танца. Мы танцевали, не разрывая взгляда. А на последних тактах Макс, апофеозом нашего дебюта, закружил меня под своей рукой и после подхватил за талию, чуть прижимая к себе. – Поймал! – проговорил он мне на ухо, а я засмеялась счастливо. Голова немного кружилась, и кровь пузырьками шампанского щекотала меня, подарив лёгкость и чувство всепоглощающего счастья. Не зря вальс – самый головокружительный и романтический танец. Немудрено, отдавшись ему, потерять голову, – подумала я, улыбаясь. – Выйдешь за меня? – прошептал Максим рядом с моим ушком, обдавая горячим дыханием. – Выйду! – выдохнула я и хотела добавить, что не сейчас, но промолчала. Как-то незаметно для меня Максим вошёл в мою жизнь и стал родным. Я чувствую его настроение и предугадываю его желания. Он же старается напоминать мне о своей любви. Ежедневной заботой, вниманием к моим хотениям, пониманием моего состояния и настроения, он незаметно создал в моей жизни потребность в его любви. И уверенность в ней. У меня нет такого слепого обожания и безусловного подчинения в общении, как это было с Романом. Моя любовь теперь совсем иная. Зрелая. Я повзрослела вместе с ней. – Я люблю тебя, – тихо и немного удивлённо прошептала я, но Макс каким-то фантастическим образом услышал это признание и прижал к себе крепче, не отрывая сияющих глаз от моего лица. – Мама! – подлетела к нам наша красавица, разбивая волшебство момента. В девичьем светлом платье в стиле эпохи наполеоновских войн, с поднятыми в прическу кудрями и в лёгких бальных туфельках без каблуков Арина смотрелась удивительно гармонично и была, пожалуй, самой красивой партнёршей. А Филипп, подтянутый и очень серьёзный в парадной форме не отходил ни на шаг от Арины и только сверкал глазами на желающих танцевать с нашей принцессой. – Мы видели ваш танец, и это было чудесно! – щебетала дочь, не останавливаясь ни на мгновение, – ты так классно танцуешь, мам! Просто не касаешься земли, и я обязательно нарисую ваш танец! И сразу, без перехода: –Когда у вас свадьба? В начале лета будет хорошо! Я успею до поездки в лагерь продумать организацию и украшения и ещё кучу всяких мелочей! Мам? – Я подумаю, – ответила с улыбкой. – Мам! У меня осенью начнётся учёба и не будет времени! А, если ждать пока вы сами созреете, там и состарится недолго! – фыркнула Арина и, подхватив Фила под руку, повела его в центр зала на очередной круг вальса. Не могу же я испортить ребёнку праздник, в самом деле? Так и решили, и, буквально на следующий день, подали заявление в ЗАГС. Максим нанял специального организатора торжеств, и моя дочь целыми днями теперь пропадала с ней, переписываясь безостановочно. Я устранилась от процесса, чтобы не мешать Аринке наслаждаться. Пусть. Мне по большому счёту было всё равно, в каком платье и в каком антураже выходить снова замуж. Знакомиться с родителями Макса мы ехали всем коллективом. Филипп пригласил детей к себе, и дальше всё случилось естественным образом. Как-то вдруг решили ехать все вместе. Я занервничала, когда мы стали шумной толпой выгружаться у подъезда старого имперского дома недалеко от памятника Пушкину. Меня вдруг накрыла паника, показалось неуместным и лишним такая шумная компания. Можно было в первый раз не показываться во всей красе уже не молодым родителям Макса. Но отступать поздно, да и не в моих правилах, поэтому – только вперёд! Нервничала я напрасно. Мама Макса так искренне радовалась счастью своего сына и внука, что меня и моих детей приняла, – как родных. А Отец Максима – весь седой как лунь, но высокий и прямой, сияя знакомыми синими глазами, расспрашивал меня о моей семье и остался очень доволен. Я услышала, как он негромко сказал своей жене, имея в виду нас с Максом: – Вот что значит, люди одного круга и схожего воспитания!