Глава 26

Я, наверное, какая-то бесхарактерная и бесхребетная амёба. Ну не могу по-другому.

Ведь когда Назар смотрит на меня своими пронзительными синими глазами, полными страха и растерянности…

Екает моё сердце, сжимается.

В этот момент мальчик кажется ещё меньше, несчастнее.

Господи.

Насколько нужно быть отвратительной матерью, чтобы вот так дети реагировали? Ведь подобное не сыграешь.

– О, Назар, – Маргарита замечает сына, взмахивает рукой. – А я как раз думала, что нужно будет тебя найти чуть позже.

– Зачем? – уточняет глухо, а сам смотрит только на меня. – Мам, а что ты здесь делаешь…

– Назар, я приехала поговорить с Полиной. Не мешайся. Пока иди, займи себя чем-то. Скоро поедем домой.

– Нет!

Назар вскрикивает, хватается крошечными ладошками за мою руку. Головой мотает, не сводя умоляющего взгляда.

И как в такой ситуации поступить? Как будет правильнее?

– Я не хочу. Я с папой, – взгляд Назара скачет от одного человека к другому. – Пап, можно же я с тобой?

– Нельзя, – рявкает Марго. – Ты возвращаешься домой. Достаточно уже побегал.

– Но ты же сама говорила…

– То, что я говорила раньше – уже не так важно. Теперь у меня другие планы. Поэтому собирай свои вещи, и мы поедем домой.

– Назар останется.

Витя хоть и мудак, но не совсем окостенелый. В плане детей он умеет чувствовать. Через раз, но хоть как-то.

И отец из него, чаще всего, довольно хороший. Поэтому и сейчас видит состояние сына. Делает шаг вперёд, привлекая внимание женщины.

Собой закрывает Назара, переключая внимания на себя.

С ним открыто спорить Марго не спешит. Она хищно прищуривается, посылает мне взгляд, полный яда.

Ну я при чём снова?

– У тебя нет прав решать, – цокает она. – Ты же сам не хотел записей. Вот и всё. Ты не отец Назару. Хочешь поучаствовать – дай денег. А так…

– Формальности я решу, – жестоко обещает Витя. – Вскоре будет суд, Марго. Чтобы признать меня отцом официально. Ты пропала, сделать это цивильно я не мог.

– О. Ну вот когда суд пройдёт – тогда решать будем. А пока – Назар мой сын. Ты не можешь ничего решать, что касается сына.

Мальчик сильнее обхватывает мою ладонь. Меня в качестве щита использует, будто поможет.

А я теряюсь всё больше. Мой мозг взрывается! Потому что непохожи сейчас Витя с Марго на влюблённую пару.

Скорее ругающихся родителей после развода, которые договориться не могут.

Я надеюсь, что мы до подобного никогда не дойдём.

Значит, Витя не записан отцом. И, судя по всему – мирно это решать Марго не хочет. Интересно и непонятно.

– Разве ты не говорила, что Витя отказывался помочь? – сглотнув, я решаю вмешаться. – Вот, хочет провести время с сыном. Чем плохо?

– Я сама буду решать, что плохо, а что хорошо, – Марго огрызается. – Ты не лезь, ясно?

– Ясно, что ты сейчас ведёшь себя как последняя… Зараза.

– Тебя спросить забыла. Ты лучше иди вещички собирай. Разве ещё не поняла, что мы с Витей давно вместе? Редкие ссоры не в счёт. Мы любим друг друга столько лет, а ты мешаешься.

Я даже не хочу тратить силы на то, чтобы подобрать аргументы. Марго с каждой фразой словно становится ещё более чокнутой.

Законная жена мешалась. А любовница, бедная, страдала.

Но мне даже плевать на всё это сейчас. Не екает внутри.

Потому что сейчас все ощущения сосредоточены на притихшем Назаре. И мне больше всего жалко его.

Мальчишка умеет бесить меня. Но сейчас ему страшно. И кажется родной матери на это совершенно наплевать.

– Неправда, – вдруг вскрикивает Назар. – Это неправда, зачем ты врёшь? Ты же с разными встречалась. У тебя с папой не было отношений. Не было же?

Мальчик переводит взгляд на отца. А на лице Вити мелькает заметное облегчение. Он находит в сыне хоть какую-то поддержку.

– Помолчи, – шипит Марго. – Ты не знаешь, о чём говоришь.

– У меня отчимов много было, – продолжает супиться. – Так что знаю. Ты же… Ты же не могла и с ними, и с папой. Так нельзя. Да, пап?

У меня вырывается истеричный смешок. Кому, как не Вите знать, как можно на два фронта работать.

Хотя…

Чем больше я вижу и слышу, тем сильнее сомневаюсь во всём. Не похоже, что у Марго и Вити действительно любовь. Хоть какая-то.

Маргарита змеёй крутится. Муж – вспышками злости сыплет.

Больше похоже на то, что они действительно давно не вместе. Но воспитывают совместного сына.

Оттуда столько фотографий на троих?

– Значит так, – Марго вскрикивает от негодования. – Иди собирайся, Назар! Сейчас же. С тобой я ещё поговорю, – чувствую, как Назар вздрагивает за моей спиной. – А если кто-то из вас попробует нас остановить, то я вызову полицию. И тогда, Доронин, к ребёнку тебя совсем не подпустят.

Обстановка накаляется настолько, что в виски толстые иглы врезаются. Ничего нормального нет.

Если ребёнок настолько боится матери…

То там что-то очень плохое происходит.

– Полина, – тихонько зовёт Назар. Я наклоняюсь так, чтобы его слова только мне предназначались. Витя с Марго спорят на повышенных тонах. – А вы можете их отвлечь? А я спрячусь как в прошлый раз. И тогда меня не заберут.

– Можешь мне не угрожать, не пройдёт.

С холодной яростью обещает Витя. Автоматом оборачиваюсь на него, а когда назад – Назара рядом нет.

Ускользнул.

И я вообще не знаю, как поступить в такой ситуации. Вот правда, никаких ответов нет.

– Вить, – я зову мужа. – Я буду уезжать. Надо переговорить.

– Сейчас?! – рявкает, разворачиваясь ко мне. Заведённый после разговоров с Марго. – Подожди.

– Нет. Пять минут обсудить наших детей, а после – хоть до ночи тут спорьте.

Витя раздражённо вздыхает, кивая. Посылает любовнице взгляд, что ещё ничего не закончилось.

Я выхожу из кухни, муж с грохотом захлопывает дверь. Его тело мелко подрагивает от острых волн ярости.

– Назар куда-то убежал, – сообщаю шёпотом. – Спрятался. Вить, он явно не хочет уезжать никуда.

– А то я не заметил, – огрызается. Проводит ладонью по лицу, словно пытается стереть эмоции. – Прости. Да, я понял. И я не отпущу его с Марго. Но она права – сейчас всё на её стороне.

– Тогда придумай что-то. Договорись. Ты её столько лет знаешь, нет никаких рычагов давления?

– Да я… Да, думаю, есть кое-что. Может сработать.

– Вот и отлично. А я поеду.

Всё это – не моя проблема. Я не должна быть в центре разборок этих лжецов.

У меня мои девочки наверху. И их спокойствие меня волнует куда больше. Остальные – сами разберутся.

– А кто квичал? – Алиса прикусывает кончик языка, раскладывая рисунки в детской. – Гвомко.

– Папа? – Соня хмыкает.

– Папа ругался с бывшей знакомой… Она не очень хорошо поступила. И теперь они не могут договориться.

– Мам, а папа тут живёт? Один?

– Нет, он сейчас живёт в другом месте. Так бывает, мартышки, что иногда людям приходится жить отдельно.

– Почему?

– Потому что иногда люди ошибаются. Делают плохо тем, кого любят. И…

– И ваш папа поступил не очень хорошо.

Я резко оборачиваюсь на Витю. Он стоит хмурый и загруженный мыслями. Но тут же натягивает на себя улыбку.

Он подходит ближе, присаживается возле девочек. Мой взгляд игнорирует.

Почему он здесь? Он обязан с Марго разобраться.

Напряжение стягивает кожу. Я внимательно слежу за каждым словом Вити. Что он скажет? Успею ли я вмешаться?

Для некоторых дети – сильнейший способ манипуляции. И я боюсь, что Витя воспользуется им.

– Я обидел вашу маму, – признаёт муж. – Очень сильно.

– А пвости сказать? – Алиса жуёт губу. – Надо сказать.

– Иногда обычного «прости» не хватает, мартышка. Можно обидеть так, что человек никогда не сможет простить.

– Ты все её конфеты съел?

Соня округляет свои глазки, смотрит на папу с осуждением. И несмотря на острый булыжник в груди, я всё равно улыбаюсь.

– Ещё страшнее, – шёпотом сообщает Витя. Девочки ахают. – Поэтому мы пока будем жить отдельно.

– Пока? А потом? – старшая дочь не отступает.

– А потом мы посмотрим. Насколько я умею извиняться и исправлять ошибки. Если нет, то… Это будет моя вина.

Я рвано выдыхаю. До этого, сама не замечая, я почти не дышала. Волновалась.

Но у Вити есть немного совести в запасе. Он поступает именно так, как нужно. Спокойно и правильно объясняет всё девочкам.

Отвратительный момент – Назар где-то испуганный прячется, Марго истерит наверняка.

Но это нужно было сделать.

– Но то, что папа меня обидел, – вмешиваюсь я. – Не значит, что он обидел вас. Это между нами. Но и я, и папа – очень сильно вас любим.

– Папа теперь реже будет? – шмыгает носом Соня.

– Я постараюсь бывать чаще, – тут же обещает Витя. – Очень постараюсь. Мы что-то придумаем, хорошо?

– Хорошо, – кивают синхронно.

Немного успокаиваются. Я боялась, что реакция будет намного хуже. Но… Дочки пока не до конца всё понимает.

– А теперь – кто быстрее сбор закончит?

Малышки тут же подхватываются, начинают хватать игрушки. Соревнуются между собой.

Я разворачиваюсь к мужу:

– Я думала, что ты с Марго будешь решать.

– Решу, – кривится он. – Она сейчас Назара ищет. Пусть ищет. А я не мог просто дать вам уехать.

– Вить…

– Вы – моя семья. Об этом не должны забывать ни девочки, ни ты. И вы тоже для меня в приоритете, ясно? Я захотел попрощаться, убедиться, что всё нормально. Я скучаю по вам.

– Как я говорила – ты можешь видеться с девочками, нужно лишь обсудить даты и время.

– По вам, Полюш. По тебе тоже.

От этой искренности в голосе мужа хочется кричать. Слова иголками вонзаются в голосовые связки, не выпуская ни звука.

Я вздёргиваю подбородок. Ловлю взгляд мужа. Там смешан целый коктейль эмоций.

Раскаяние, раздражение, крупицы злости, полно – надежды.

Я с трудом совладаю со своими чувствами. Потому что муж для меня всё ещё родной. Где-то на уровне инстинктов заложено.

За столько лет в саму душу вплелось.

А душу рвать очень больно.

Но необходимо.

– Скучать по мне нужно было восемь лет назад, Вить. Теперь уже поздно.