Глава 14. Лера

Лера.

И вдруг, как удар тока, меня осенило. Он был уверен в себе до нарциссизма. До патологии. Все эти даты, номера — это для плебеев. Его пароль… его пароль должен был быть им самим. Его сутью. Его именем.

Я снова положила пальцы на клавиши. Но не стала переключать раскладку. Он был старомоден в своем тщеславии. Он мог использовать русские буквы в английской раскладке — самый простой и самый глупый способ, на который способны только те, кто считает себя неприкасаемыми.

Я медленно, буква за буквой, ввела: R j c n f y s c b y. По-русски это было бы «Константин».

Нажала Enter.

Экран вздрогнул, и через мгновение передо мной возник рабочий стол с каким-то сложным графиком.

У меня перехватило дыхание. Не от радости, а от оглушительной, почти мистической простоты разгадки. Этот человек, этот великий манипулятор, был так влюблен в себя, что зашифровал свое царство собственным именем, написанным как попало.

Я подняла взгляд на фотографию. На его надменное, застывшее лицо. И… я рассмеялась. Тихо, сдержанно, но это был смех, рвущийся из самого нутра, смех освобождения. Это был смех над его глупостью, над его самомнением.

И затем, совсем по-детски, совсем не по-взрослому, я подняла руку и показала его портрету средний палец. Высоко, прямо, с вызовом. Пусть хоть стены видят.

«Дурак, — подумала я. — Абсолютный, самовлюбленный дурак».

Теперь нельзя было терять ни секунды. Я открыла «Проводник». Папки, папки, бесконечные папки с номерами и непонятными названиями. Я не была финансистом. Меня учили разбираться в сложностях деепричастных оборотов, а не в схемах увода денег, но интуиция — странная вещь. Она вела меня, как нить Ариадны.

Я искала то, что выглядело чужим. Фирмы с бессмысленными названиями вроде «ООО «Вектор-СтройИнвест» или «ЗАО «Альфа-Капитал Консалтинг». Искала счета, не привязанные к его основным проектам. Искала регулярные переводы, которые не имели логичного объяснения.

И я нашла. Целую паутину. Регулярные, крупные суммы, уходившие на счета в небольших региональных банках. Выписки, где фигурировали суммы, от которых закружилась бы голова даже у меня, привыкшей к его достатку. Я не понимала всей схемы, но я видела узор. Узор его лжи.

Достала телефон. Мои руки сильно дрожали, но я заставила себя успокоиться. Я открыла камеру и начала фотографировать. Скрин за скрином. Выписка за выпиской. Я снимала все, что казалось подозрительным. Фотографии получались немного смазанными, но вполне читабельным. Я была как шпион в самом лагере врага, и каждая фотография была уликой, направленно против моего мужа.

Я погрузилась в этот процесс с таким сосредоточением, что не сразу услышала звук. Сначала он был далеким, призрачным. Но потом он стал нарастать. Рев мотора. Привычный, низкий рокот его машины.

Кровь стыла в жилах. Он вернулся.

Он не мог вернуться! Зачем? Что он забыл? Ключи? Или… или он проверил камеры?

Паника, острая и животная, сжала мне горло. Я бросила взгляд на экран. Я не все успела. Я выдернула флешку, которую на всякий случай воткнула в порт, и судорожно стала закрывать папки, стирая историю действий.

Рев мотора затих прямо под окнами. Дверь автомобиля хлопнула.

У меня было минуты три. Не больше.

Я нажала комбинацию для блокировки экрана. Схватила связку ключей. Выскочила из кабинета, заперла дверь на ключ. Я летела по лестнице вниз, почти не касаясь ступеней.

В прихожей я положила ключи точно на то же место на столе, где он их оставил. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Я метнулась к дивану, схватила книгу, упала на подушки и сделала глубокий, вымученно спокойный вдох, как раз в тот момент, когда в замке повернулся ключ.

Дверь открылась, и на пороге возник он. Константин. Лицо его было мрачным, взгляд сразу упал на ключи на столе, а затем перешел на меня.

— Забыл документы, — бросил он коротко, не снимая пальто, и направился к своему кабинету.

Я не сказала ни слова. Просто подняла на него глаза, изобразив легкое удивление, и снова опустила взгляд на книгу. Внутри все кричало, но снаружи я была все той же Лерой. Спокойной. Невозмутимой. Тенью, которая только что держала в руках ключи от его гибели.

Я слышала, как он поднялся наверх, как открыл дверь кабинета. Тишина, а потом — привычные шаги по лестнице вниз. Он ничего не заметил. Ничего.

Но когда он снова спустился вниз, с папкой в руках, и, не глядя на меня, вышел за дверь, я позволила себе выдохнуть. И тихо, про себя, прошептала:

«Проверь камеры, дорогой… проверь, но вряд ли они тебе что-то покажут».