Глава 21

Матвей

Мы выходим из подъезда. Снег валит, как вчера. Белая пелена, в которой тонут фонари, дома, машины. Я нажимаю кнопку брелока, и фары моей машины моргают. Егор плетется сзади, шаркая ботинками. В руках всё ещё сжимает эти чёртовы раскраски.

— Садись, — бросаю я, открывая заднюю дверь.

Он послушно забирается внутрь, пристегивается. Я сажусь за руль, хлопаю дверью сильнее, чем нужно. Двигатель ревёт, я выруливаю со двора, даже не глядя на дорогу. Я знаю ее наизусть.

— Пап, — тихо говорит Егор сзади.

— Что? — отвечаю резче, чем следовало.

Он замолкает. Я смотрю в зеркало заднего вида. Он сидит, вжавшись в кресло, смотрит в окно. На лице всё ещё следы слёз, губы дрожат. Я сжимаю руль так, что костяшки белеют. Я знаю, что это не его вина. Но злость распирает изнутри, и деваться ей некуда.

— Что хотел спросить? — говорю тише.

— Ничего, — шепчет он. — Уже не помню.

Я стискиваю зубы. Мы молчим всю дорогу. Город проплывает за окном, снег мельтешит перед фарами, а я то и дело прокручиваю в голове этот вечер. Слова Веры. Взгляд. То, как она держалась. Это не похоже на человека, который боится или готов к отступлению. Она выглядела как фурия. Как та, кому нечего терять.

Мы подъезжаем к дому Насти. Новая высотка с квартирой, которую я лично помогал ей выбирать. Удобно. Рядом с метро.

Я паркуюсь, глушу двигатель.

— Приехали, — говорю я.

Егор молча вылезает. Мы идём к подъезду. Снег хрустит под ногами. Я смотрю на Егора. Он идёт чуть впереди, сгорбившись, раскраски прижаты к груди.

Мы заходим в подъезд. Лифт поднимает нас на девятый этаж. Егор достаёт ключи, открывает дверь.

В прихожей горит свет. И в коридоре стоит Настя.

В домашней одежде, волосы влажные, будто только из душа. Она смотрит на Егора, потом на меня.

— Вы уже приехали! — всплескивает она руками. — А я только пришла, думала, вы уже в дороге, не стала перезванивать, чтобы поехать за Егором. Тем более волноваться нет смысла. Все же он был с папой, — она выделяет последнее слово интонацией, и я буквально закипаю от этого.

— Мам, получается, что…, — голос Егора срывается, но Настя не дает ему договорить.

— Иди, переодевайся, — говорит она мягко, подталкивая его к комнате. — Я сейчас поговорю с папой, а потом приду к тебе.

Егор, не споря, уходит в свою комнату, шаркая ногами по полу. Дверь за ним закрывается.

Настя смотрит на меня, и в её глазах я вижу тревогу вперемешку с чем-то стервозным. С тем, чего я раньше не замечал.

— Ты охренела? — мой голос взрывает тишину прихожей.

— Матвей, тише, — она косится на дверь комнаты Егора.

— Не надо говорить мне “тише”! — я делаю шаг к ней. — Ты что, совсем больная? Какого хрена ты перевела его в эту школу?

— Я же тебе объясняла, — она отступает на шаг, но голос держит ровно. — Это лучшая школа в районе. Я не знала, что там учится твоя дочь.

— Не знала? — я смеюсь, зло, сухо. — Ты врёшь. Ты всё знала. Ты специально сделала это! Я говорил тебе перевести его в другую, но ты не послушала. Чего ты добиваешься?!

— Матвей, — она поднимает руки, словно защищаясь. — Я правда не знала. Я просто выбирала лучшую школу, которая поближе к дому. Откуда мне было знать, где учится Аня? Ты никогда не говорил, в какую школу она ходит.

Я замираю. Это правда. Я никогда не говорил. Я вообще старался не смешивать эти две жизни. Но чёрт возьми, она могла сама узнать. Или хотя бы перевести его, когда узнала. Когда я ей сказал. Могла, но не сделала.

— А сегодня? Почему ты вообще позволила ему оказаться в моем доме? — цежу я.

— Так вышло.

— Тогда почему не забрала его? — начинаю злиться еще сильнее.

— Я же сказала, что застряла в пробке. А потом у меня были дела. Я освободилась только сейчас, — её голос становится твёрже.

— Хватит врать! — рычу я. — Ты сидела дома! Ты знала, что Аня моя дочь! Но позволила им прийти в мой дом. Понравилось это шоу? Наверное, сидела и ждала, чем всё закончится?

Настя молчит. Секунду. Две. Смотрит мне в глаза. Потом медленно опускает руки и скрещивает их на груди.

— Матвей, — говорит она тихо. Я бы даже сказал спокойно. — Да, так получилось. Но у него появилась наконец-то подруга. Он просился к ней в гости. Я не могла ему отказать. А то, что его подругой оказалась твоя дочь… это даже к лучшему. Ты же знаешь его. Знаешь, как ему тяжело подружиться с кем-либо. Хотя откуда тебе знать? Ты просто изредка приезжаешь к нам, даёшь деньги и уезжаешь. А мы с Егором живём своей жизнью.

— Своей жизнью? — я подхожу почти вплотную. — Это я вам жизнь обеспечиваю! Квартира, школа, одежда, всё, что ты имеешь — благодаря мне!

— Деньгами, — кивает она. — Да. Ты обеспечиваешь нас деньгами. А что ещё?

Молчу. Я знаю, что мало бываю с Егором. Но у меня другая семья. Другая жизнь.

— Я делал всё, что мог, — говорю я глухо. — Ты знала, на что идешь, когда ложилась со мной в кровать. И то, что у меня есть семья, ты тоже знала. И то, что тебе будет отведена роль второй. Ты все это знала и осознанно пошла на этот шаг, тогда какого черта ты сейчас творишь?! — взрываюсь я.

— Знала, да! Осознавала! Но ты восемь лет нас прятал, Матвей. И я молчала. Я принимала твои условия. Я не лезла в твою жизнь. Но Егор растёт. Ему нужен отец. Не деньги, не визиты раз в неделю, а настоящий отец. Может, хватит уже делать вид, что все нормально?

— Ты всё это спланировала. Школу, знакомство, этот визит…, — говорю я чуть тише, понимая, что прав.

— Если бы ты не скрывал от дочери, что у неё есть брат, ничего бы этого не случилось. И всё было бы нормально.

— Нормально? — я срываюсь на крик. — Ты видела, что там сейчас происходит? Моя дочь рыдает, а жена говорит, что подаст на развод!

Настя замирает. Впервые за этот разговор её лицо меняется. По нему пробегает тень удовлетворения. Или мне показалось? Я не уверен. Но она быстро берет себя в руки.

— Вера подаёт на развод? — переспрашивает она тихо.

— Ты же не думала, что она узнает правду и сделает вид, что все хорошо? — я сжимаю кулаки. — Ты хоть представляешь, что ты наделала?

— Я? — она смотрит на меня с удивлением, но я уже ей не верю. — Матвей, это ты все это устроил. Девять лет назад. Подожди. Или уже больше? Хотя не важно. Главное, что каждую минуту с тех самых пор именно ты врал своей жене.

— Чего ты добиваешься, Настя? Чего ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы я ушел от жены?

— Я хочу, чтобы ты перестал врать, — отвечает она. — Если ты хочешь быть с ней, хорошо, Матвей, будь. Но перестань делать вид, что нас не существует. Мне надоело, что Егору приходится быть твоей тайной.

В квартире становится тихо, только часы тикают где-то на кухне. Я смотрю на Настю и не узнаю её. Где та женщина, которая соглашалась на всё, которая не задавала вопросов, которая была благодарна за каждую минуту моего внимания?

— Ты всё спланировала, — говорю я. — С самого начала. Школу, знакомство с Аней, этот визит.

— Ты привык, что решаешь все ты. Что мир вертится вокруг тебя. А мир устроен далеко не так, Матвей. И пора тебе это признать. Дети растут. И если ты думаешь, что можешь все контролировать, пока одна женщина живёт в одной квартире, а другая в другой, то ты сильно ошибаешься.

Я отворачиваюсь. Смотрю на стену. На фотографию Егора. Ему там года три, он смеётся, показывая пальцем на камеру. Счастливый. Ничего не знающий.

— Если Вера подаст на развод, — говорю я сквозь зубы. — Ты будешь первая, кто от этого пострадает. Не мне тебе рассказывать, почему я всё ещё женат.