Глава 36

Вера

Будильник вырывает меня из сна. Я даже не помню, когда уснула. Катя уехала далеко за полночь. Мы пили чай, потом еще чай, очень много говорили обо всем. Она даже периодически плакала и извинялась снова и снова за то, что не сказала мне правду раньше.

— Ты не одна, — шепнула она, когда уже уезжала домой. — Запомни это.

Я закрываю глаза и на секунду возвращаюсь в тот момент. Это прекрасное чувство, которое я не испытывала уже много дней. Теперь я не одна.

Открываю глаза и вижу за окном рассвет. Мир будто бы остановился.

Тело почему-то ноет. Спала я мало, часа четыре, наверное. Но внутри странная, новая лёгкость. Не радость. Скорее, понимание, что есть люди, на которых можно опереться. Даже после всего.

Я встаю с кровати и босиком иду на кухню.

Ставлю чайник. Достаю яйца, хлеб, масло. Ане сегодня ко второму уроку, времени достаточно. Надо накормить её, чтобы сил хватило на весь день.

— Мам? — её тихий, сонный голос слышится из коридора.

— Я на кухне, — отвечаю не оборачиваясь. — Иди завтракать.

Аня появляется в дверях. В пижаме, растрёпанная, глаза ещё слипаются. Она смотрит на меня, потом на пустой стол, потом снова на меня.

— Давно встала? — спрашивает она зевая.

— Недавно.

— А тётя Катя?

— Уехала. Поздно ночью.

Она кивает, подходит, садится на свой стул. Я ставлю перед ней тарелку с яичницей, поджаренный хлеб, нарезаю огурец тонкими кружочками. Она берёт вилку, ковыряет еду, но не ест.

— Папа не приехал? — спрашивает она осторожно, будто боится услышать ответ.

— Нет.

Она кивает и замирает. Смотрит на меня долго, пристально, как будто собирается с духом.

— Мам, — голос тихий. — А ты с папой… вы больше не будете вместе, да?

Я замираю с чашкой в руке. Смотрю на неё. На её тонкие, маленькие пальцы, сжимающие вилку.

— Не будем, — отвечаю честно. Не вижу смысла врать. Она всё равно узнает.

— Я так и думала, — она опускает глаза. — Папа изменился.

— Ань, — я ставлю чашку, подхожу к ней, опускаюсь на корточки. — Мне очень жаль, что так вышло.

— Разве ты виновата? — она смотрит мне прямо в глаза. — Я всё понимаю.

Она обнимает меня за шею, прижимается. Я чувствую, как быстро бьётся её сердце. Глажу её по спине, вдыхаю запах волос.

— Мам, — шепчет она мне в плечо. — Не хочу сегодня в школу.

— Тебе рано или поздно все равно надо будет туда прийти. Ты не можешь вечно убегать.

— Ладно, — тянет она и отстраняется. — А ты сегодня на работу поедешь?

— Да. Но сначала отвезу тебя в школу, потом у меня встреча.

Она кивает, выдыхает, и я вижу, как спадает напряжение с ее плеч.

— Ешь давай, — чуть ближе пододвигаю к ней тарелку.

Мы завтракаем в тишине. Только чайник шумит, да за окном чирикают воробьи.

Через час я уже везу Аню в школу, а потом еду к адвокату.

Офис Марины Андреевны встречает меня запахом кофе. Секретарша улыбается, провожает в кабинет. Адвокат уже ждёт. На столе лежит стопка бумаг, планшет, ноутбук.

— Вера Александровна, присаживайтесь, — кивает она на кресло. — У меня для вас новости.

— Надеюсь, хорошие, — сажусь в кресло, сжимая сумку на коленях.

— И хорошие тоже есть, — она открывает папку, достаёт несколько листов, протягивает мне. — Я смогла ускорить процесс получения выписок из ЕГРЮЛ, — говорит она, и я замечаю в её глазах довольный огонёк. — Официальные документы у меня на руках.

Я беру бумаги. Пальцы чуть дрожат, но я заставляю себя смотреть. Читаю название ресторана. Наш первый. Тот, который мы открывали вместе. Тот, ради которого папа продал машину. Учредители.

Королёв Матвей Викторович — 51%.

Королёва Вера Александровна — 49%.

Второй ресторан. То же самое. Третий. Четвёртый. Везде.

Я смотрю на эти цифры и не могу вымолвить ни слова. Комната плывёт перед глазами, но я моргаю, возвращая фокус.

— Это… оригиналы? — голос садится.

— Да. Они заверены налоговой, — спокойно отвечает Марина Андреевна. — Можете не сомневаться. Вы учредитель сети ресторанов. У вас сорок девять процентов в каждом ресторане по всей сети. Уже много лет.

— А те документы, которые он мне показывал? Где он полноправный владелец?

— Фальшивка, — жёстко говорит адвокат. — И это ещё не всё.

Она достаёт из папки ещё несколько листов.

— Когда я запросила выписки, система выдала ещё кое-что. Очень странные договора переуступки долей, дополнительные соглашения, подписи, которые якобы ваши. Посмотрите, вы узнаете их?

Я вглядываюсь в документы и замираю. То, что она мне показывает, очевидная подделка. Свою подпись я бы узнала из тысячи. Значит, не все документы он отдавал мне, чтобы я слепо подписывала. Чего же он боялся?

— Нет, это не мои подписи.

— Хорошо. Я направила их на предварительную экспертизу.

— И?

— Если подписи не ваши, а как мы только что выяснили, они не ваши. Кто-то подделывал их и использовал. Систематически, на протяжении нескольких лет. Также есть подозрение, что тут замешано что-то еще, но для этого нужно больше времени.

Я смотрю на неё. В голове шум, но сквозь него пробивается одна мысль: он не просто скрывал правду. Он что-то проворачивал за моей спиной. Подделывал мои подписи. Годами. Но вот зачем?

— Вы понимаете, что это значит? — тихо спрашивает адвокат.

— Понимаю, — киваю я.

— Это уголовное дело, — она откладывает бумаги, смотрит мне прямо в глаза. — Я подготовлю заявление в полицию. О фальсификации документов и мошенничестве в особо крупном размере. Но мне нужно ваше согласие.

Она протягивает мне несколько листов. Я беру, читаю и пытаюсь вникнуть в суть. Всё чётко, сухо, юридически безупречно. Но за каждой строчкой годы лжи. Годы, когда я верила. Годы, когда он заставлял меня чувствовать себя ничтожеством.

— Если мы подадим эти документы, — говорит Марина Андреевна, — обратного пути не будет. Процесс запустится. Будет следствие, проверки, допросы. Матвей может понести уголовную ответственность.

Я сжимаю бумаги в руках. Края впиваются в пальцы.

— Вы уверены, что хотите этого? — тихо спрашивает адвокат. — Не торопитесь. Вы можете подумать.

Я смотрю на неё. На её спокойное, профессиональное лицо. Потом перевожу взгляд на бумаги. На поддельные подписи, на его совершенные преступления.

И чувствую, как внутри что-то обрывается. Не боль. Не страх. Последняя ниточка, которая держала меня в этом браке. Та, о которой я даже не знала. Надежда, что он когда-нибудь изменится. Что всё можно вернуть.

Ничего нельзя вернуть.

— Я уверена, — говорю, и голос не дрожит. — Давайте сделаем это.

Она протягивает ручку. Я беру. Ставлю подпись на первой странице. На второй. На третьей.

Каждая подпись, как шаг вперёд. В неизвестность. В новую жизнь, которую я не выбирала, но которая теперь стала моей.

— Готово, — говорю я, откладывая ручку.

Адвокат собирает документы, убирает в конверт.

— Я сегодня же подам заявление. Держите меня в курсе, если ваш муж снова выйдет на связь.

— Хорошо.

Я встаю и выхожу из кабинета. Иду по коридору, мимо секретарши, мимо других дверей. Выхожу на улицу.

Солнце пробивается сквозь облака и слепит глаза. Я стою на крыльце, сжимаю в руке копии документов.

Обратного пути нет.

Я сажусь в машину, кладу бумаги на пассажирское сиденье. Смотрю на них секунду. Потом завожу двигатель и еду в ресторан.