Глава 6

Вера

Я смотрю на своего некогда любимого мужа и поражаюсь тому, что он говорит. Как можно объяснить то, что у тебя уже восемь лет есть другой ребенок, другая женщина? Это невозможно объяснить, но я все же решаюсь спросить.

— И как ты всё объяснишь?

— Вера, — начинает он, и его голос хриплый, будто он только что вышел не из ванной, а переплыл море. — Послушай. Это не то, что ты думаешь. Это было давно, я даже не помню...

— Ты не помнишь, как спал с другой? Или как у тебя появился сын? — перебиваю я. Голос звучит глухо, будто из бочки.

— Нет. Я не об этом. Я помню, что он есть. Давай пройдем на кухню, — говорит он. — Сядем и спокойно поговорим.

Он проходит мимо и направляется на кухню, размахивая руками.

— Но это было почти девять лет назад, Вера! Ты была беременна Аней, у тебя было сложное положение. Ты лежала в больнице на сохранении, я был один, я не знал, что делать, как тебе помочь, а она... она просто оказалась рядом. Один раз. Один грёбаный раз!

Я смотрю на него. Он мечется по кухне, натыкается на стул, поправляет его, снова ходит. Красивый, уверенный мужчина, который только что рассыпался на моих глазах.

— Один раз, — повторяю я. — И после этого одного раза ты восемь лет содержал ребенка и его мать? Оставлял им свой номер для экстренной связи? Приезжал к ним?

Он останавливается. Смотрит на меня, и в его глазах читается смесь страха и раздражения.

— Я не приезжал к ним! — его голос срывается на фальцет. — Я помогал деньгами. Просто деньгами. Она сказала, что ребенок мой, я сделал тест, и это подтвердилось. Я не мог бросить своего ребенка, Вера! Ты бы хотела, чтобы я бросил своего ребенка?

— Я бы хотела, чтобы у моего мужа не было тайного ребенка! — я подхожу чуть ближе к нему, и голос внезапно срывается. — Я бы хотела, чтобы ты сказал мне об этом восемь лет назад! Чтобы я знала, с кем живу, кому доверяю, кому я безвозвратно отдавала свои годы!

— Я боялся тебе сказать! — он тоже повышает голос. — Ты была в депрессии, ты едва держалась, я думал, это тебя добьет!

— И ты решил добить меня сам своим молчанием?!

— Вера, тише, Аню разбудишь!

Я замираю. Прислушиваюсь. Из детской не слышится ни звука.

Смотрю на Матвея. Он стоит напротив, тяжело дышит, лоб блестит от пота. Рубашка выбилась из брюк, галстук съехал набок. Таким растерянным, испуганным и жалким я его никогда не видела.

— Тише? Ты врал мне восемь лет о том, что у тебя есть ребенок, а я должна сейчас быть тише? Может, я еще должна промолчать? Закрыть глаза и сделать вид, что ничего не случилось?

— Слушай, Вер, давай без громких слов. Ну ошибся. Ну бывает. Я же мужик, в конце концов.

Я смотрю на него. На человека, с которым растила детей. Который клялся мне в любви каждую ночь.

— Ты мужик, — киваю я. — И поэтому у тебя есть право пойти налево?

— Я не сказал, что у меня есть право ходить “налево”. Я сказал, что так бывает, — он начинает раздражаться. — Вера, ну что ты как маленькая? Ты думаешь, я первый такой? Ты думаешь, вокруг все живут по учебнику морали?

— Я думала, что мы живем не по учебнику морали, как ты говоришь. А как минимум, уважая друг друга.

Он вздыхает, трет переносицу. Ему надоел этот разговор. Ему надоело оправдываться.

— Хорошо. Я тебя услышал. Давай к делу. У меня есть сын. Ему восемь лет. Он не виноват ни в чем. Я его содержу, я помогаю Насте, я участвую в его жизни, но… это не отменяет того, что я тебя люблю. Это вообще никак не связано.

— Не связано, — эхом отзываюсь я.

— Ну а что связано? — он разводит руками. — Я тебя не бросаю. Я к тебе прихожу каждый вечер. Я детей наших люблю, я их обеспечиваю. Мы живем лучше, чем девяносто процентов страны. У тебя есть все. У Ани есть все. У Димы есть все. Что меняется от того, что где-то живет еще один ребенок?

Я смотрю на него и не верю своим ушам.

— Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — тихо спрашиваю я. — Ты создал другую семью. Ты врал мне восемь лет. Каждый день. Каждое утро, когда целовал меня перед работой. Каждый вечер, когда говорил, что устал и хочешь домой.

— А что я должен был сделать? — он повышает голос. — Прийти и сказать: “Вера, дорогая, я случайно заделал ребенка на стороне, давай жить с этим”? Чтобы ты выгнала меня? Чтобы дети росли без отца?

— Ты должен был это сказать, чтобы я имела возможность сделать выбор!

— Ты бы выгнала меня! Какой к черту выбор? — он качает головой. — Я тебя знаю. Ты бы не простила. А я не хотел терять семью. Я хотел, чтобы все было как есть. Чтобы ты была счастлива. Чтобы дети были счастливы. И чтобы я тоже оставался счастлив.

— Ты хотел, чтобы тебе было удобно.

— Да! Пусть так. Называй это как хочешь, — он почти кричит. — Я хотел, чтобы мне было удобно! А что в этом плохого? Я люблю тебя. Я люблю своих детей. Я хочу быть с вами. А с Настей... это другое. Это просто... ну, она мать моего сына. Я должен был о нем заботиться. Но выбирать между вами я не собираюсь.

Я молчу. Слова закончились.

Он смотрит на меня и, кажется, принимает мое молчание за согласие.

— Вера, — говорит он мягче, делает шаг ко мне. — Ну посуди сама. Я же не ухожу. Я здесь. Я с тобой. Просто теперь ты знаешь. Да, мне жаль, что ты узнала вот так. Но в целом ничего не изменилось. Мы все так же семья. А он... ну, он просто ребенок. Он не претендует на меня, на нашу жизнь. Он вообще в другом мире.

— В другом мире? Он теперь в одном классе с нашей дочерью.

Он вздрагивает. Лицо снова меняется.

— Я это решу, — быстро говорит он. — Завтра же решу. Я поговорю с Настей. Мы переведем его в другую школу. Эту проблему я закрою.

— Эту проблему? — я смотрю на него. — Это ты своего сына называешь “этой проблемой”.

— Вера, не цепляйся к словам. Ты понимаешь, о чем я.

— Я понимаю, — киваю я. — Понимаю, что ты каждую ночь ложился рядом со мной, а временами бегал к другой женщине и к своему ребенку. Что ты лишил меня выбора. Что ты…, — голос срывается. Я замолкаю, сглатываю ком.

Он снова вздыхает. Смотрит на часы.

— Слушай, уже поздно. Давай спать. Завтра трудный день. А утром, на свежую голову, все обсудим.

Я смотрю на него. Он предлагает мне лечь в постель? После того, что я узнала. — Ты серьезно?

— А что? — он пожимает плечами. — Ну поругались. Ну выяснили. Дальше-то что? Жизнь продолжается. Я спать хочу, если честно. Вымотался сегодня.

Он разворачивается и идет в спальню.

Я стою на кухне и смотрю ему в спину. У двери в спальню он останавливается. Оборачивается.

— Вера, ты идешь?

Я не отвечаю.

Он ждет секунду, пожимает плечами и заходит в спальню так, словно ничего не случилось.