Бонус глава

Суворов

Шесть месяцев назад

Я сижу в своем кабинете на двадцать втором этаже бизнес-центра и смотрю на вечерний город. Огни зажигаются один за другим, превращая серую бетонную панораму в мерцающее полотно. Я люблю это время суток. Когда суета затихает, мысли становятся четче, а решения проще.

На столе передо мной лежит стопка документов.

Дверь распахивается так резко, что стеклянные перегородки кабинета жалобно звенят.

— Денис Владимирович! — мой помощник, по имени Костя, влетает внутрь с лицом, на котором ужас смешался с паникой. Волосы растрепаны, галстук съехал набок. — Там такое… Нас обманули!

Я даже бровью не веду. Только перекладываю ручку из правой руки в левую.

— Обманули, — спокойно повторяю я, растягивая гласные. — Конкретнее. Кто? В чём?

Костя переступает с ноги на ногу, сглатывает. Протягивает папку дрожащими руками. Я открываю ее и пробегаюсь по данным.

— По договору с Королёвым… с зарубежной частью… Мы проверяли несколько раз. Три команды сменили, все смотрели. И там… ничего нет.

— Что значит “ничего”?

— То, — Костя почти выкрикивает это слово, но тут же спохватывается, понижает голос. — Ни одного ресторана за границей. Ни одного открытого счёта. Ни одной зарегистрированной фирмы в Испании или во Франции. Он просто водил нас за нос. Все эти презентации, бизнес-планы, фотографии объектов — фейк. Чистой воды фейк. Документы поддельные. Мы всё проверили. Леонид был с ними заодно. А мы… мы поверили своим людям.

Я медленно закрываю папку. Кладу её на край стола. Внутри поднимается глухое, тягучее раздражение. Не на помощника, а на себя. За то, что позволил себя обвести.

— Где сейчас Леонид?

— Исчез. Дома нет, телефон отключён. Следователи его ищут.

Я киваю. Медленно, обдумывая.

— Ладно. Что ещё?

— Что ещё…, — Костя заминается, косится на дверь, будто хочет убедиться, что никто не подслушивает. — Следователи говорят, что на счетах, на которые мы переводили деньги, почти ничего не осталось. Королёв всё вывел. В офшоры, в подставные компании. Мы, конечно, подадим запросы, но…

— Но? — я смотрю помощнику прямо в глаза.

— Но если он не захочет отдавать деньги…, — Костя снова сглатывает. — Мы можем надавить на его жену. Угрожать. Чтобы она выплатила всё за своего мужа, — выдавливает он. — Она управляющая, у неё есть доступ к счетам ресторанов. Если прижать её как следует…

Я медленно выпрямляюсь в кресле. Моё лицо не меняется. Но температура в кабинете, кажется, поднимается на несколько градусов.

— Ты о чём сейчас вообще говоришь? — мой голос низкий, вкрадчивый.

Костя бледнеет ещё сильнее.

— Я…

— Почему женщина должна отвечать за то, что её муж мудак? — я подаюсь вперёд, и Костя инстинктивно делает шаг назад. — Объясни мне. Ну, давай. Я слушаю.

— Я не подумал, — шепчет помощник.

— Не подумал, — эхом отзываюсь я.

Костя теряется, не зная, что ответить. Потом выпаливает:

— А если они заодно? Тогда…

— Вот сначала проверь, — мой голос становится жестким. — А потом предлагай такие бездарные идеи. Зачем я вообще вас держу, если вы вместо того, чтобы мыслить, предлагаете давить на женщин и выбивать из них деньги?

Костя стоит ни жив ни мёртв.

— Не подумал, Денис Владимирович. Виноват.

— Виноват, — я откидываюсь на спинку кресла, провожу ладонью по лицу. Усталость наваливается внезапно. Не физическая, а от бесконечной человеческой глупости. — Думай в следующий раз, прежде чем рот открывать.

Я замолкаю. Смотрю в окно. Огни города горят равнодушно.

— Иди, — говорю я тихо. — Работай.

— Денис Владимирович…

— Я сказал, иди.

Костя вылетает из кабинета быстрее, чем вошёл. Дверь закрывается, и через пару секунд его шаги затихают в коридоре.

Я сижу неподвижно, глядя в одну точку на стене. Потом провожу рукой по волосам, вздыхаю.

Ненавижу, когда топят тех, кто не может защититься.

Хотел бы я, чтобы мою мать или дочь так уничтожали? Конечно, нет.

От одной этой мысли становится тошно.

Телефон на столе вибрирует, разрывая тишину. Я беру его, смотрю на экран. И чувствую, как по лицу расползается улыбка. Дочь. Не раздумывая отвечаю.

— Папа, папуля, привет! — звенит в трубке радостный голос Алисы. — Мы сегодня с мамой ходили в парк где фонтаны. Там такие лодочки! Я каталась на них, и один мальчик меня чуть не обрызгал, но я увернулась! А потом мы ели мороженое, я взяла шоколадное, а мама клубничное...

Она тарахтит, как маленький моторчик, перескакивая с одного на другое. Я слушаю, не перебивая. Иногда хмыкаю в трубку.

— ...а потом мы видели собачку, такую пушистую, и я спросила у мамы, можно мне такую же, а она сказала...

— Алиса, — мягко говорю я, когда поток мыслей перестает помещаться в мою голову. — Я рад, что ты хорошо провела время.

— Пап, а ты приедешь на моё выступление? У нас через месяц концерт в школе. Я буду танцевать на сцене! Мама сказала, что ты можешь не приехать, потому что ты занят. Но ты же приедешь?

Я закрываю глаза на секунду.

— Обязательно приеду, если ты отправишь мне дату твоего выступления.

— Ура! — кричит в трубку Алиса.

— Алиса, дай мне трубку, — слышу на фоне еще один голос, который я не смогу спутать ни с чьим другим.

— Пап, тут мама хочет с тобой поговорить! Я люблю тебя! Позвоню позже!

— И я тебя.

В трубке возятся, слышится приглушённое: “Мам, папа приедет на мое выступление!”.

— Денис, привет. Алиса тебе рассказала про свое выступление? Ты все же приедешь? Не ожидала.

— Она моя дочь, конечно, я приеду на ее выступление. О чем ты хотела поговорить?

— Ну…, — мнется Лена, и я внутренне готовлюсь к продолжению. Потому что уже знаю эту паузу после ее коронного: “ну”. — Ты не мог бы скинуть ещё денег? Здесь такая ситуация…

— Я уже скидывал тебе деньги в этом месяце. Причем не маленькую сумму. Да и Алиса ни в чём не нуждается. Я все проконтролировал.

— Понимаешь, — голос Лены становится вкрадчивым, почти ласковым, отчего меня передёргивает. — Тут появилась одна вещь. В общем я наткнулась на сумку от Dior. Там вышла лимитированная коллекция. Я так давно мечтала, а тут такой случай…

— Не поверю, что у тебя нет на неё денег, — пытаюсь держать себя в руках. — Ты получаешь приличные алименты. Плюсом ко всему у тебя есть свой бизнес.

— Денис, ну что тебе стоит? Ты же мужчина. Я, между прочим, тебе дочь родила.

— Лена, — я чувствую, как начинаю закипать. — Мы обсуждали это. Алиса не аргумент для выбивания денег.

— Ты просто жадный, — в её голосе появляются знакомые обидчивые нотки. — Всегда был жадным. Для себя не жалеешь, а для нас…

— Знаешь что, — перебиваю я, и голос становится тише, холоднее. — Со своей жадностью рано или поздно ты останешься ни с чем. Запомни это.

Я не жду ответа. Нажимаю отбой.

Телефон летит на стол. Я тру переносицу, прикрываю глаза.

Как же я был слеп, когда считал Лену идеалом. Добрая, умная, к тому же еще и красивая, утончённая женщина. С хорошими манерами. Но я не заметил главного. Я не разглядел сколько в ней было расчёта.

Но что есть, то есть. Прошлое осталось в прошлом. Я благодарен ей за дочь и за то, что она позволяет мне с ней общаться несмотря на наши разногласия.

Я открываю глаза. Смотрю на папку с документами Королёва.

— Ладно, — говорю я в пустоту. — Разберёмся.

Проходит несколько месяцев

Следствие идёт медленно. Допросы, выписки, запросы в банки, международные поручения. Я уже привык к этому ритму. Утром звонок адвоката, днём встреча со следователем, вечером стопки документов, которые нужно изучить.

Я вникаю во все детали. Узнаю про фальшивые подписи.

И чем больше узнаю про него, тем больше думаю насколько низко он пал в погоне за деньгами.

И впервые за долгое время мне хочется не просто вернуть деньги. А увидеть, как свершится правосудие. Как этот человек получит по заслугам.

В день, когда я захожу в здание суда, я замечаю, как много здесь народу. Я поднимаюсь на второй этаж, нахожу нужный коридор. До начала заседания ещё минут пятнадцать. Я останавливаюсь у стены, перебираю бумаги, и краем глаза замечаю женщину.

Она стоит у массивных деревянных дверей. Одна. В руках папка с документами. Выглядит собранно, но я вижу лёгкую дрожь в пальцах, которой она, наверное, сама не замечает. Чуть прикушенную губу. Взгляд, который периодически мечется по коридору.

Она напугана, но старается этого не показывать.

Я узнаю её по фотографиям из дела. Вера Королёва. Жена Матвея.

Что-то цепляет меня в ней. Не жалость. Не любопытство, а что-то другое.

Я не спешу подходить. Стою в отдалении, наблюдаю, как луч света падает на её волосы. Скольжу по ней взглядом. На её шее едва заметная нитка жемчуга. Простая, но от этого не менее элегантная. Как и она сама.

Когда до начала остаётся минут пять, я подхожу. Останавливаюсь в паре шагов.

— Доброе утро, — говорю негромко.

Она поднимает на меня глаза.

— Доброе, — отвечает тихо. — Вы тоже по этому делу?

— Похоже на то.

Пауза. Она колеблется, потом решается:

— Вы… пострадавший?

— Можно сказать и так.

— Мне жаль, — вырывается у неё.

Я молчу секунду. Смотрю на её напряжённые плечи, на сжатые пальцы. И говорю то, что думаю на самом деле:

— Мне тоже жаль. Ведь я пойду до конца. Потому что есть вещи, которые я не прощаю.

Она не отводит взгляд. Кивает и мы заходим в зал суда.

Суд идёт несколько часов. Я слушаю, смотрю, анализирую. И когда судья начинает зачитывать решение, я уже понимаю, что мне отдадут часть ресторанов в счёт долга.

Я откидываюсь на спинку стула.

Продать? Это самый простой вариант. Быстро, без лишних хлопот. Нужны ли мне рестораны в городе? Определенно нет. У меня свой бизнес, свои проекты. Это будет лишь нагружать меня еще сильнее. Но если я всё же их продам, тогда владельцем станет неизвестно кто и…

Мельком смотрю на Веру.

Она сидит прямо, сжимая в руках бумаги. Её профиль чёткий, почти острый. Подбородок чуть вздёрнут. В ней есть что-то, от чего трудно отвести взгляд. Не внешность, а какая-то внутренняя сила.

“Интересная”, — думаю я.

Нет. Не просто интересная. Притягательная. В ней есть глубина, которую хочется изучать. Медленно, осторожно, чтобы не спугнуть.

И в тот момент, когда решение уже оглашено, я понимаю, что хочу узнать о ней больше. Потому что она меня зацепила. С первого взгляда. И я не намерен отпускать её просто так.