Глава 27. Женщина, которая хочет

Это наш третий поцелуй за последнее время и, кажется, самый откровенный. Пальцы Мирона касаются моей шеи, оставляя на коже горячие следы, путаются в волосах, и мне до чертиков нравится это.

— Ты привез меня к себе только за этим? — отстраняюсь от него, спрашиваю и снова приближаюсь в поцелуе.

Мирон, надо отдать ему должное, держится. Не переходит границ, целует трепетно, совсем не так, как делал это утром.

— Разумеется, за этим, — отвечает с нотками злости.

Теперь уже он отстраняется, но открывает глаза и смотрит прямо на меня. Погружается в мою бездну, а у меня по телу проходят маленькие электрические разряды, на кончиках пальцев подрагивает напряжение и охватывает жгучее желание слиться с мужчиной воедино.

— Так я и знала, — качаю головой с наигранной досадой.

Мир хмурится, не может понять — говорю я правду или шучу. Кажется, он и сам не понимает всей искренности своего поступка, поэтому задумывается. Я же хочу лишь одного — его губ. Снова. Здесь и сейчас.

Плевать мне на то, что было раньше. На его измены, на недомолвки между нами, которые сейчас, на фоне того, что уже случилось в нашей жизни, кажутся мне просто смехотворными и какими-то нелепыми. Только дунуть — и развалилась эта пирамида, которая, в общем-то, уже давно не имела никакого значения.

Приближаюсь и Мирону и целую его. Бывший муж тут же отвечает мне, легко кусает губу и запускает руку под свитер. Ласкает кожу на спине, потом переходит к животу. Я плавлюсь, таю под этими касаниями. Всегда так было. Он умело брал, а я, растворяясь, отдавала.

— Неужели, кроме меня, тебе больше не к кому пойти за этим? — разрываю поцелуй и жду продолжения.

— Нужно уметь заткнуться, Рита, — голос хриплый, Мирон поплыл ничуть не меньше, чем я.

Снова я целую его, держа крепко голову, напрочь позабыв о больной руке. Сколько это продолжается, — не знаю, но в какой-то момент я понимаю, что не хочу больше поцелуев. Вернее, хочу, но не только их. Я ложусь на спину и тяну за собой Мирона, даже не разрывая поцелуй, не дав ему момента, чтобы отвлечься.

Бывший муж ложится сверху на меня, между моих разведенных ног, и тяжесть его тела — самая нужная для меня. Темп поцелуев и ласк увеличивается, Мирон переходит границу, разделяющую нежность от жажды, и припадает к моей шее с поцелуем. Потом опускается ниже, насколько позволяет свитер. Я поднимаю руки, давая ему понять, чего хочу.

— Кудряха… ты уверена в том, что мы делаем? Я дьявольски хочу тебя, но… — спрашивает у меня.

— Нужно уметь заткнуться, Мирон, — перебиваю его, возвращая ему его же реплику.

— Ты уверена, что нам можно? — спрашивает он в нерешительности.

— Да, уверена, — прошло больше месяца, все запреты, что были сняты.

Мирон на секунду замирает, размышляет. Вижу, как ему сложно собрать свой разум и трезво оценить ситуацию. Он срывает с меня ненужную вещь и откидывает ее в сторону. Я распалена, внизу живота томится сладкая истома, перемешанная со жгучим желанием.

Нет больше нас, тех двоих: того, кто предал, и той, которая верила. Все это было каких-то несколько месяцев назад, но кажется, будто бы в прошлой жизни, где я была не я, а он был кем-то другим. Между нами не существовало секретов и одновременно с этим лежала огромная пропасть, разрыв земной коры, через которую не перешагнуть, не перепрыгнуть.

Я больше не хочу ворошить этот клубок, возвращаться в прошлое, к своим теням и старой подруге — Тьме. Я спаслась от нее. Или это меня спасли?

Меня устраивает мое настоящее. Пресловутое здесь и сейчас. Больше никаких мечтаний, грез и ожиданий в будущем. Никаких планов на отпуск и преждевременного бронирования отелей. Никаких распашонок, купленных заблаговременно, по велению сердца. Больше никакого сердца. Только голый расчет и удовольствие. По-моему, неплохой выбор, не так ли?

Мирон ведет влажными губами по моей груди и вбирает в рот сосок, прикусывает его. Я стону от удовольствия и выгибаюсь навстречу мужчине. Он берет мою вторую грудь и сжимает ее — несильно, как раз на грани. Мои руки блуждают по его шее, спине в жадной попытке сорвать рубашку. Хоть я и забыла о боли, но все таки в руках нет силы разорвать ткань или расстегнуть пуговицы.

Мир видит, что я не могу справиться, отстраняется и начинает расстегивать пуговицы. Его руки дрожат, они нетерпеливы, а взгляд жадно пьет мою оголенную грудь. Когда с рубашкой покончено, бывший муж расстегивает пряжку ремня на брюках и верхнюю пуговицу. По-прежнему будучи в одежде, он начинает стягивать с меня брюки, оставляя в одних трусиках.

Замирает и рассматривает мое тело.

Я изменилась, знаю. Сильно похудела. Кости выпирают, кожа исполосована красными шрамами. Мое тело некрасиво по меркам современной эстетики, и я интуитивно свожу руки, одной прикрывая грудь, живот.

— Не надо, — останавливает меня мужчина. — Я хочу любоваться тобой.

Это было бы похоже на насмешку, если бы я не видела взгляд Мирона. Нет, там нет ни единого намека на жалость. Только вожделение, самое настоящее звериное желание. Он хочет меня. Именно эту женщину перед собой.

А мне до безумия хочется, чтобы он взял меня. Я не желаю, чтобы за меня переживали и тряслись надо мной, как над хрустальной вазой. Я жажду, чтобы меня хотели как женщину. Ведь, несмотря на внешнюю непривлекательность тела, отвратительное состояние волос, отсутствие маникюра, я всего лишь женщина, которая хочет, чтобы мужчина ее вожделел.

Мирон облизывает губы, как зверь перед прыжком и опускается на мой живот, целует его. Покусывает, лижет, ведет большими пальцами по шрамам, затем стирает свои касания языком. Я вздрагиваю от каждого движения, наслаждаясь этим. Закусываю губу, не сдерживаясь, стону.

Сейчас я настоящая, а вовсе не идеальная картинка, какой старалась быть для него… своего единственного. Сейчас вся я соткана из боли, внешней и внутренней, и он один может потушить во мне этот пожар, заглушить рвущие душу ощущения.

Бывший муж просовывает руку мне в трусики и ведет пальцами по мокрым складкам, размазывает меня по дивану. Я ахаю от давно забытых ощущений, хватаюсь за плечо Мирона.

— Тихо… тихо, девочка. Как ты течешь… Рита… охренеть, — бормочет, облизывая губы, не отрываясь взглядом от того, что он делает пальцами со мной.

У меня внизу живота закручивается такой клубок, что я не в силах терпеть эту пытку.

— Сделай уже что-нибудь с этим, — хватаю Мирона за шею, с силой впиваясь ногтями, рычу на него.

Клянусь, я увидела, как у Мирона загорелись глаза оранжевым пламенем. Он рывком снимает с себя брюки вместе с трусами, а я перевожу взгляд на его член.

Черт, какой же он огромный. Мощный ствол с багровой головкой. Прикусываю губу и громко сглатываю. Мне жутко хочется прикоснуться к нему, провести по члену вверх-вниз, почувствовать сталь в руках.

Мирон, не отрывая взгляда от меня, скользит рукой по стволу, опускается и погружается в меня одним движением. Я распахиваю глаза от забытого ощущения наполненности и со стоном закусываю губу. Все на грани — мне одновременно больно и хорошо. Бывший муж двигается внутри меня, наращивая темп.

Поднимает мою ногу и закидывает ее себе на плечо, проникает еще глубже. То, что исходит от меня, перестает напоминать стон. Это крик, рык, не имеющий ничего человеческого. Мирон не щадит меня, я чувствую, что он отпустил все внутренние запреты и впервые трахает так, как хочется ему. Нет никакого трепета или ласки. Он берет меня, как самец, трахающий свою самку. Ярко, жарко, неистово.

Я ощущаю себя живой, накаленной, как электрический провод. Абсолютно незнакомые ощущения, которые переполняют через край. Улетаю куда-то далеко, перед глазами пляшут мушки, когда внутри меня вспыхивает взрыв оргазма, который сносит меня и припечатывает об стену, как локомотив. Беспощадно, безжалостно.

Расслабляюсь под бывшим мужем, хватаю ртом воздух, который накалился от наших тел, дышу сухими губами и распахиваю глаза. Мирон смотрит на меня так, будто видит впервые. С неутолимой жаждой считывает каждый мой вдох, как хищник, облизывает губы и проходится взглядом по стоящим болезненным соскам, опускает его еще ниже и рассматривает место нашего соприкосновения. Член Мирона до сих пор во мне, он замер, позволяя мне дойти до пика, а после говорит хрипло:

— Давай же, детка, мы не закончили.

Поднимает меня, ставит на колени и врывается мощнейшим толчком. Я вскрикиваю от пронзительного ощущения и чувствую, что член бывшего мужа упирается в нужную точку, — и снова кончаю. Размашистыми движениями он растягивает мои ощущения. Ноги у меня дрожат, я едва могу стоять на коленях, того и гляди свалюсь на бок, но муж поддерживает меня за живот. Впервые трахает меня так, как будто это последний секс в жизни.

Вколачивается в меня ритмично, с каждым толчком выбивая из моих легких хриплые стоны, пока не кончает. Яростно изливается в меня, заполняя своим семенем, помечая, как будто он действительно животное.

Мирон ложится на подушки и укладывает меня рядом с собой. Я плохо соображаю, что происходит. Бурные оргазмы выбили меня из шаткого состояния равновесия, поэтому я даже не сопротивляюсь, позволяю Мирону укрыть нас пледом и закрываю глаза.

Утром просыпаюсь и понимаю, что все тело болит. Это не та боль, которая была после аварии. Каждая клеточка вибрирует от болезненной неги, в которую меня погрузил Мирон.

Поворачиваю голову и смотрю на спящего бывшего мужа. Его волосы всклокочены, на шее и плечах царапины от моих ногтей. Он спит, дышит размеренно, переплетя руки позади моей спины.

Мне невероятно жарко в его объятиях. Всегда так было, и сейчас ничего не изменилось.

Не без труда выбираюсь из его рук и сбегаю в ванную. Больная нога немного ноет, но в целом это не мешает мне передвигаться бесшумно. Стараюсь не думать о том, что вчера мы не предохранялись. Я столько лет не могла забеременеть, так что, думаю, тот раз был случайностью…

Молния не бьет в одно место дважды, не так ли?