Эпилог. Ольга

Три года спустя

Рома не самый романтичный человек на свете. Не особо эмоциональный. Из тех мужчин, которые один раз сказали “люблю”, а потом считают, что этого вполне достаточно до тех пор, пока что-нибудь не изменится.

Помню, как в первые годы брака меня это задевало. Хотелось больше слов, больше внимания, каких-то красивых жестов. Потом я поняла простую вещь: он любит не словами.

Он любит тогда, когда встаёт в шесть утра и варит мне кофе, если знает, что я поздно легла. Когда приезжает за мной после тяжёлого дежурства. Когда помнит, какие таблетки я забываю покупать, и молча приносит их домой.

Такой уж он человек.

И за эти годы я научилась это видеть.

Поэтому в день выписки из роддома никаких особенных ожиданий у меня нет.

Максимум букет. Ну хорошо, очень большой букет.

На этом фантазия заканчивается.

Я стою у окна палаты и смотрю, как внизу собираются родственники. Малыш мирно сопит у меня на руках. Наш сын.

До сих пор не могу поверить, что это не сон. Что после всех наших проблем, кризисов, разговоров о разводе, страхов и сомнений мы всё-таки пришли к этому моменту.

Медсестра заглядывает в палату.

— Готовы?

— Да.

Сердце начинает колотиться быстрее.

Забираю вещи, поправляю конверт, в который укутан сын, и выхожу в коридор.

В холле уже ждут родители.

Моя мама плачет. Свекровь тоже украдкой вытирает глаза.

Рома стоит чуть в стороне с огромным букетом белых пионов.

Красивый. Любимый. Родной.

Как только замечает меня, его лицо меняется.

Он подходит ближе, осторожно касается щеки.

Смотрит сначала на меня, потом на сына.

И улыбается широко, счастливо.

— Привет.

— Привет.

— Как вы?

— Хорошо.

У меня почему-то сразу начинают щипать глаза. Потому что в его взгляде столько любви, что становится трудно дышать.

Он наклоняется к малышу.

— Ну что, Вить, домой?

Наш сын смешно морщит нос во сне.

Все вокруг смеются.

Потом начинается выписка, фотографии, поздравления, цветы, бесконечные пожелания счастья и здоровья.

Я уже начинаю уставать от внимания. Мечтаю просто оказаться дома. В тишине.

Поэтому всю дорогу думаю только об этом. И совершенно не готова к тому, что меня ждёт.

Когда мы поднимаемся на наш этаж, я замечаю у двери какие-то шарики.

Сначала даже не понимаю, что это наши. Потом вижу большую надпись.

“Добро пожаловать домой”.

Я останавливаюсь.

— Ром...

Он невинно пожимает плечами.

— Что?

— Это ты сделал?

— Возможно.

— Рома!

Он только усмехается.

А когда дверь открывается, я вообще теряю дар речи.

Вся квартира украшена. Никакой безвкусицы и километров голубых лент.

Всё очень красиво. Светлые гирлянды. Воздушные шары.

Фотографии с нашей свадьбы, путешествий, беременности.

Даже детская выглядит так уютно, будто её снимали для журнала.

На столе стоят цветы. Много цветов.

А из кухни доносится запах еды.

Я удивлённо оборачиваюсь.

— Только не говори, что ещё и готовил.

— Конечно нет.

— Слава богу.

Рома смеётся.

— Я заказал всё из ресторана.

— Зачем?

— Потому что я не хочу, чтобы наши родители полдня стояли у плиты вместо того, чтобы проводить время с внуком.

Свекровь одобрительно кивает. Моя мама вообще выглядит так, будто готова расплакаться второй раз за день.

Я стою посреди квартиры и просто смотрю на мужа.

Потому что совершенно не ожидала этого от него. Не от человека, который забывает годовщины. Не от человека, который считает сердечки в сообщениях проявлением чрезмерной эмоциональности.

Не от моего Ромы.

Он замечает мой взгляд. Подходит ближе.

— Ты чего?

Я качаю головой.

— Ничего.

Но голос всё равно дрожит.

— Просто... Спасибо.

Он выглядит немного смущённым. Редкое зрелище.

— Тебе понравилось?

— Очень.

Я чувствую, как на глаза снова наворачиваются слёзы.

— Даже слишком.

— Ну вот только не плачь.

— Это гормоны.

— Конечно.

— И ты.

— А я-то что?

Смеюсь сквозь слёзы.

Потом осторожно передаю сына маме и обнимаю мужа так крепко, как только могу.

Утыкаюсь носом ему в шею.

— Я люблю тебя.

Он сразу обнимает меня в ответ..

Несколько секунд проходят в полной тишине. А потом я слышу над ухом его тихий, искренний голос.

— Я тебя тоже люблю.

Рома смотрит на меня так, что у меня снова сжимается сердце.

— Очень люблю, Оль.

И вдруг улыбается той редкой улыбкой, которую видят только самые близкие.

— Знаешь, я, кажется, самый счастливый человек на свете.

Он переводит взгляд на нашего сына, которого уже окружили счастливые бабушки.

Потом снова смотрит на меня.

— У меня есть всё, что мне нужно.

И в этот момент я понимаю, что чувствую то же самое.

Не идеальное счастье.

Не сказочное.

Не безоблачное.

Настоящее.

То, которое пришлось выстрадать, вырастить и заслужить.

И именно поэтому оно кажется таким ценным.

Конец